За красный свет лишение прав: размер штрафа, камера, переезд, стоп-линия

Содержание

за что водитель может стать пешеходом

Наряду с целым рядом нововведений, которые ожидают автомобилистов в наступившем 2021 году, а среди них реформа техосмотра, отмена экзамена на площадке и электронные договора купли-продажи авто, планируется и ужесточение наказания за систематическое нарушение ПДД. Эти меры сейчас разрабатывает министерство юстиции. Какое поведение на дороге превратит водителя в пешехода?

Лишиться прав на раз-два-три. Три грубых нарушения правил за год – и водитель становится пешеходом. За проезд на красный свет, выезд на встречную полосу, превышение скорости на 60 километров в час и больше. Любое сочетание. Набрал три штрафа ‑ есть год-полтора походить, подумать.

«Если человек гоняет более 120 километров час там, где 60, то очевидно, знаете, он потенциальный убийца, скажем честно. И если это раз сделал, два сделал, три сделал, его надо останавливать. Вот, собственно, и вся арифметика», – подчеркивает первый зампред думского комитета по развитию гражданского общества Дмитрий Вяткин.

В административный кодекс изменения пока не внесли, над ними работают министерство юстиции и МВД. Цель очевидна – остановить злостных нарушителей. Но водители уже нашли слабые места законопроекта. Например, планируется, что даже грубые нарушения, зафиксированные камерой, а не инспектором, учитываться не будут. За них по-прежнему – штраф.

«По данным камер лишить права управления невозможно. То есть, получается, что по данным камер наказать тех самых злостных нарушителей закон просто не позволяет. Это сделать могут только инспекторы, а их, как мы знаем, крайне мало», – отмечает автоэксперт, адвокат общественного движения автомобилистов «Свобода выбора» Сергей Радько.

Другая сторона: больше инспекторов – больше потенциальной возможности коррупции. По схеме: если осталось одно грубое нарушение до лишения, то многие водители будут предлагать «как-то решить проблему на месте».

«В сознании инспектора еще нет такого, что взятку брать нельзя. А в сознании нас, водителей, нет еще, что взятку давать нельзя. Поэтому, конечно, коррупционная составляющая будет присутствовать. Ликвидировать это никто, включая общественные институты, так быстро не сможет», – поясняет вице-президент Национального автомобильного союза Ян Хайцеэр.

Так было и в Советском Союзе. Но, тем не менее, система лишения прав «за проколы» работала. И этот опыт сейчас учитывают.

Пожалуй, самый неприятный звук для любого советского водителя – щелчки дыроколом. Это даже пострашнее, чем свисток. В специальном «Талоне предупреждений» за каждое грубое нарушение правил дорожного движения делали, как называли тогда, просечки – отверстия. Три просечки за 12 месяцев ‑ и человек лишался водительского удостоверения на год. Естественно, затем приходилось заново сдавать на права.

Судя по проколам, водитель получил два в 1962 году. Удержался, прав не лишили. Тогда, кстати, шли на ухищрения. Самое изощренное – найти, где заламинировать талон.

‑ Вынужден сделать вам просечку. Не прокалывается…

– Не прокалывается? – удивлялся водитель из фильма 1982 года «Инспектор ГАИ».

В 1989-м «проколы» отменили и до 2000 года в России работала система штрафных баллов. В Европе она эффективно работает и сейчас. Причем, довольно жесткая, по сравнению с российским законопроектом.

Например, в Дании, также как в СССР, права забирают за три прокола. В Нидерландах за два штрафных балла лишение прав и пересдача. В Великобритании критический уровень – 12 баллов: три ‑ за разговор по мобильному за рулем, в 9 баллов обойдется агрессивная езда.

В Италии водителю, наоборот дают 20 баллов, плюс еще два каждые два года. И отнимают за нарушения. Проезд на красный – сразу минус 6 баллов. В Норвегии прав лишают за 8 штрафных баллов, в Германии, чтобы вернуть удостоверение нужно пройти проверку на вменяемость. Это называется «идиотентест».

Лишение прав за три грубых нарушения должно сократить количество аварий. Во-первых, смертельных, а во-вторых, циничных, когда водитель проезжает на красный или по встречной раз за разом просто потому, что хватает денег на штрафы. Как это было, например, в случае со скандально известной Марой Багдасарян: сотни штрафов и… ничего.

Лишить прав – не значит остановить. За руль садятся и без документов. Ряд экспертов считает, что здесь уже нужно вводить уголовную ответственность. Но пока водители, разъезжающие за рулем после лишения, в законопроекте не упоминаются.

сколько заплатит водитель / Авто / Судебно-юридическая газета

Украинским законодательством предусмотрены штрафы за игнорирование красного и желтого сигналов светофора.

Как известно, красный свет светофора означает запрет на движение как автомобилю, так и пешеходу.  Законодательством предусмотрены штрафы за нарушение этого правила.

Суммы штрафов, закрепленные в  КоАП, приводит издание Auto. bigmir.net. 

  • Штраф за проезд на красный свет светофора равен 425 грн (пункт 8.7.3(е) статьи 122, часть 2 КоАП).
  • Проезд ж/д переезда на красный свет тянет за собой штраф в размере 850 грн с изъятием ТС или лишение прав на 6-12 мес. (пункт 20.5(в) ст. 123, часть 2 КоАП). Штраф за проезд ж/д переезда на красный свет при перевозке пассажиров грозит лишением прав до 3 лет с изъятием транспорта.
  • Штраф за переход пешеходного перехода на красный свет — предупреждение или 51 грн (пункт 4.9 ст 127, ч1 КоАП).

Кроме того, не так давно Верховная Рада приняла законопроект № 2697 в первом чтении, который ужесточает ответственность пешеходов за нарушение ПДД. Планируется увеличить штраф для таких лиц с 51 грн до 255 грн. Если пешеход был пьян, то он заплатит 510 грн. Если же нарушение ПДД со стороны пешехода привело к созданию аварийной ситуации на дороге, то виновник заплатит 680 грн штрафа. 

Кроме того, украинских водителей могут оштрафовать и за проезд на желтый сигнал светофора. Сумма штрафа за такое нарушение составляет 425 гривен. Однако практика показывает, что такое нарушение водители часто успешно оспаривают.

Напомним, ранее «Судебно-юридическая газета» сообщала, что Владимир Зеленский отменил уголовную ответственность за нетрезвое вождение.

Также известно, как украинцы обходят штрафы за нарушение ПДД.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы быть в курсе самых важных событий.

как, что будет за повторный проезд

О том, что нельзя двигаться по дороге на красный сигнал светофора, все знают с детства. Но водители довольно часто игнорируют правило. И напрасно, ведь за это можно остаться без прав.

📌 Содержание статьи

Первое нарушение – проезд на красный

Ответственность за движение на красный сигнал светофора указана в статье 12. 12. Первая ее часть определяет наказание тем, кто попался на нарушении впервые. Им придется заплатить штраф в 1000 р. И это уже административное правонарушение, которое способно осложнить жизнь водителя как минимум на год.

Еще один проступок на дороге в течение указанного времени, и наказание за него будет строже, чем если бы проезда на красный не было.

Повторный проезд – лишение прав?

Многие водители не придают большого значения скромному штрафу в 1000 р. и рискуют, совершая то же нарушение снова. В этом случае есть два варианта развития событий.

Если зафиксировали камеры

На многих оживленных улицах имеются видеокамеры, снимающие все происходящее на дороге. Если техническое устройство зафиксировало проезд на красный, а водитель менее года назад уже привлекался к ответственности за это, ему «светит» одна из двух мер:

  • выплата 5000 р. государству;
  • лишение водительского удостоверения на 4 — 6 месяцев.

В этом случае опротестовать решение суда, которые определит наказание, будет непросто. Ведь на видеосъемке четко видно нарушение.

Если остановил инспектор ГИБДД

Сотрудник дорожной инспекции не только отмечает нарушение водителем ПДД, но и имеет право остановить машину. В этом случае наказание выбирается не им, а, как и в предыдущем случае, судом. Но КоАП квалифицирует проступок по той же статье 12.12. И нарушителю придется расстаться с 5000 р. или лишиться права управлять автомобилем на срок от 4 месяцев до полугода.

Переезд ж/д линий на красный

Светофоры устанавливают не только на автомобильных путях, но и железнодорожных переездах. Ведь там нарушение правил может повлечь за собой еще более серьезные последствия. Тем не менее и при пересечении железной дороги водители нередко стремятся проскочить на красный. Такие случаи КоАП учитывает отдельно в статье 12.10.

За данное нарушение водитель автомобиля:

  • получит 4 — 6 месяцев лишения прав, если сделал это впервые;
  • останется без ВУ на 1 год, если пытался проехать на красный на переезде во второй раз.

Никакими штрафами в обоих случаях отделаться не удастся.

Проезд на красно-желтый – что будет?

Неопытные водители уверены, что если проехали, когда красный сигнал сменился желтым, никакого нарушения здесь нет. На самом деле правилами это запрещено, так как маневр может привести к столкновению автомобилей или машины с пешеходом. Водителю следует дождаться, когда загорится зеленый. Если он этого не сделал, его поступок попадает под статью 12.12. То есть придется платить:

  • 1000 р., если он зафиксирован впервые;
  • 5000 р. при повторном нарушении.

О проезде на желтый сигнал светофора (чем это грозит и в каком случае это допустимо) смотрите в этом видео:

Чем грозит пересечение линии перед светофором

Меньше проблем вызывает проезд за стоп-линию, то есть границу, находящуюся за 10 — 20 м до висящего светофора и за 5 — 10 м до стоящего сбоку от дороги. Обычно она обозначается знаком или существует в виде разметки. Стоп-линия на железнодорожном переезде располагается в 5 м до шлагбаума.

Пересечение этой границы на запрещающий сигнал светофора наказывается штрафом в сумме 800 р. Повторение нарушения влечет за собой ту же меру.

Эти штрафы можно опротестовать, причем сделать все проще, чем в случаях проезда на красный. Потому что при фиксации проступка камерой причиной для выписки штрафа может стать даже тень от бампера авто, падающая за стоп-линию. Это нарушение всегда очень спорно, поэтому есть смысл побороться за отмену наказания.

Возможно ли смягчить наказание или оспорить штраф

Большинство водителей предпочли бы не платить штраф и тем более не лишаться прав. Можно попробовать избежать наказания несколькими путями:

  • Обжаловать действия сотрудника ГИБДД, подав заявление его начальнику. Для этого с самого начала нужно контролировать процесс составления протокола. Важны все нюансы: точность данных водителя, описания всей ситуации. Необходимо вносить свои дополнения в отображение происшедшего. Стоит настоять на том, чтобы слово «нарушитель» в протоколе заменили на «водитель».

В пустых графах документа имеет смысл поставить прочерки, чтобы недобросовестный сотрудник ГИБДД не имел возможности отредактировать его по своему усмотрению. И не нужно подписывать протокол, если он не отражает ситуации так, как ее видит обвиняемый в нарушении.

Если выполнить все это, в придачу иметь данные видеорегистратора, свидетельствующие о правоте водителя, можно смело составлять жалобу вышестоящему должностному лицу. Ее отправляют письмом с уведомлением, через интернет на сайте ГИБДД или отдают во время личного приема.

  • Постараться доказать свою правоту в суде. Все аргументы, которые можно привести в жалобе, адресованной ГИБДД, в силах убедить в невиновности того, кто по закону принимает решение о наказании.

В суде свою роль играет и отношение водителя к совершенному проступку.

Если нельзя доказать отсутствие правонарушения, раскаяние в содеянном часто помогает добиться замены лишения прав на выплату штрафа. Это возможно, когда закон предусматривает выбор одной из мер.

  • Обжаловать решение суда. На это у обвиняемого в проезде на красный после первого заседания остается 10 дней. Жалобу подают в суд высшей инстанции. В ней указывают основные сведения из постановления, статью, размер требуемой выплаты, причины несогласия с решением, просьбу отменить его. Обязательно следует прикрепить имеющиеся доказательства невиновности водителя.

Жалобу рассмотрят в течение месяца. Все это время у водителя сохраняются временные права на автомобиль.

Рекомендуем прочитать о лишении прав за превышение скорости. Вы узнаете о допустимой скорости в городе и за ее чертой, приборах, определяющих скорость движущегося ТС, методах наказания за превышение скорости.
А здесь подробнее о том, как проходит экзамен после лишения прав.

Проезд на красный – одно из нарушений, при котором есть хороший шанс избежать наказания. Но лучше, если водителю в этом поможет адвокат. Специалист сумеет увидеть нюансы, которые станут абсолютными аргументами для суда.

Сотрудники ГИБДД оформили протокол о нарушении мной п. 12.12 ч.3 ПДД (повторный проезд на запрещающий сигнал светофора). Лишение даже на 4 месяца для меня недопустимо, а штраф я готов оплатить прямо сейчас. Что делать? — Адвокат в Самаре и Москве

Добрый день! Сотрудники ГИБДД оформили протокол о нарушении мной п. 12.12 ч.3 ПДД (повторный проезд на запрещающий сигнал светофора). Протокол я подписал, однако, допустил я это нарушение, чтобы избежать ДТП. А именно: на участке автодороги (трасса Чебоксары-Ульяновск) идет ремонт дорожного полотна и на покрытии имеют место скопления мелкого гравия, а впереди идущее транспортное средство имело неисправные стоп сигналы. После резкого торможения впереди идущего транспортного средства мне также пришлось резко тормозить и маневрировать, в следствии чего по гравию меня вынесло на перекресток в тот момент, когда на светофоре уже был красный свет, и, чтобы не занимать перекресток, я его проехал. Все это происходило на глазах экипажа, который меня оформлял, указанное выше вкратце я изложил в соответствующем поле протокола. Однако, сотрудники доводов не приняли и сказали что решать будет суд — лишение или штраф. Первый раз нарушение было зафиксировано через камеры. Теперь суть проблемы — лишение даже на 4 месяца для меня недопустимо, а штраф я готов оплатить прямо сейчас. Возможно ли как то убедить суд применить ко мне взыскание в виде штрафа, а не лишения? Какова вероятность из практики что меня лишат прав?

Адвокат Антонов А.П.

Добрый день! Вам необходимо доказывать отсутствие повторности в Ваших действиях. Первый раз нарушение было зафиксировано автоматическими приборами, из этого следует, что штраф был выписан на Вас как на собственника автомобиля, хотя за рулем автомобиля мог быть другой водитель. Поставьте под сомнение данное обстоятельство, так как в силу презумпции невиновности все сомнения трактуются в пользу лица, привлекаемого к административной ответственности.

С уважением, адвокат Анатолий Антонов.

Остались вопросы к адвокату?

Задайте их прямо сейчас здесь, или позвоните по телефону +7 (846) 212-99-71 (круглосуточно), или приходите к нам в офис на консультацию (по предварительной записи)!

Рада повысила штрафы за нарушение правил дорожного движения. Что изменилось? | Громадское телевидение

За законопроект №2695 проголосовали 325 депутатов.

Согласно изменениям в Кодексе об админнарушениях, до 510 грн планируют увеличить штраф за:

  • отсутствие шлема у мотоциклиста;
  • непристегнутые ремни безопасности;
  • вождение автомобиля, не зарегистрированного или не перерегистрированного в Украине в установленном порядке;
  • вождение автомобиля без номерного знака или с неправильным номерным знаком;
  • неосветлённый номерной знак;
  • нарушение правил переезда перекрестков, остановок, обгона, проезд на запрещающий сигнал светофора.

За непредоставление преимущества «скорым» и других аварийно-спасательным службам могут оштрафовать на 680 грн.

За превышение скорости от 20 до 50 км/ч могут штрафовать на 340 грн, а за превышение скорости более чем на 50 км/ч придется заплатить 1700 грн. За создание аварийной ситуации будут штрафовать на 1445 грн.

Если водитель покинет место аварии, ему тоже грозит 3400 грн штрафа, а также лишение права управлять автомобилем на 6 месяцев. За повреждение других транспортных средств или дороги придется заплатить 1190 грн.

За вождение без прав будут штрафовать на 425 грн, если же прав вообще нет — штраф 3400 грн. Если водителя, которого лишили прав, поймают на вождении, то могут оштрафовать на 20 400 грн с лишением права управлять транспортными средствами на 1–5 лет.

За вождение в нетрезвом состоянии штраф будет 17 000 грн с лишением водительских прав на год. За повторное нарушение в течение года штраф будет 34 000 грн с лишением водительских прав на три года.

Если водителя третий раз за год поймают на нетрезвом вождении, ему грозит 51 000 грн штрафа с лишением права на вождение на 10 лет с конфискацией транспортного средства.

За отказ от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного, наркотического или иного опьянения могут оштрафовать на 40 800 грн.

Пешеходов и велосипедистов могут оштрафовать на 255 грн за переход дороги в неустановленном месте.

Также вносятся изменения в Уголовный кодекс. Так, за управление автомобилем в состоянии алкогольного, наркотического или иного опьянения, что привело к телесным повреждениям средней тяжести, грозит лишение свободы до трех лет с лишением права на вождение от трех до пяти лет. За тяжкие телесные повреждения из-за нетрезвого вождения — лишение свободы от трех до восьми лет.

Наказание для злостных нарушителей ПДД ужесточат — Авторевю

Недавно мы рассказывали о том, какие инициативы для борьбы с нарушителями Правил дорожного движения рассмотрят в Госдуме этой весной. Среди них — введение штрафа за опасное вождение, внесение залога за автомобиль в счет штрафа за нетрезвое вождение (помимо лишения права управления автомобилем на срок от полутора до трех лет), увеличение размера наказания за непропускание пешеходов, поворот налево и разворот в неположенном месте. А если водитель в течение года совершит три серьезных нарушения (к примеру, проедет на красный сигнал светофора, превысит скоростной режим более чем на 40 км/ч и совершит обгон по встречной полосе при запрещающих знаках и дорожной разметке), он и вовсе рискует лишиться прав. Такой законопроект сейчас рассматривают депутаты, и он предусматривает лишение водительского удостоверения на срок от одного до полутора лет.

Правда, для привлечения к ответственности горе-водителя все нарушения должны быть зафиксированы инспектором ГИБДД. Подобные случаи, запечатленные камерами видеофиксации, учитываться не будут. На фоне сокращения штата Госавтоинспекции этот нюанс резко снижает эффективность предложенного проекта. Точный список проступков пока обсуждается, но в первой редакции документа значились 17 статей. Среди них — непропускание пешехода, проезд на запрещающий сигнал светофора, превышение скорости на 40 км/ч и более, выезд на обочину, обгон по встречке. Оглашения полного перечня ждать осталось недолго.

Такие меры в МВД объясняют тем, что, по данным ведомства, 40% ДТП происходит по вине автомобилистов, которые уже привлекались к ответственности за проезд на красный свет, необоснованное движение задним ходом и непропускание пеших участников движения. К слову, подобная «накопительная» система нарушений действует во многих европейских странах и уже доказала свою эффективность. Хотя у нас эта инициатива может стать еще одним поводом для взяток.

городов мира присоединяются к растущему движению по отказу от ископаемого топлива

Все большее число городов по всему миру, включая столицу Норвегии Осло, обязуются отказаться от ископаемого топлива. Некоторые идут еще дальше, сокращая потребление нефти, угля или природного газа.

Они активизируют кампанию по продаже активов, которая началась три года назад как крестовый поход миллениалов в университетских городках, но быстро распространилась на церкви и фонды, в том числе на один, созданный на состояние нефтяного магната Джона Д.Рокфеллер.

В среду на переговорах ООН по климату в Париже активисты кампании объявили, что Париж и 18 других французских муниципалитетов одобрили меры по отказу от компаний, производящих ископаемое топливо. Города, которых недавно приняла резолюция французского парламента, побудили продать, в том числе Бордо, Дижон, Лилль и Сен-Дени.

По крайней мере 60 других городов, включая Мельбурн и Сан-Франциско, и местные органы власти в 10 богатых странах поддерживают полное или частичное изъятие инвестиций.Некоторые сосредотачиваются исключительно на самом грязном ископаемом топливе — угле, который при сжигании выделяет в два раза больше углекислого газа, чем природный газ.

«Города выходят на передний план в борьбе с изменением климата», — говорит Джейми Хенн, соучредитель и представитель 350.org, группы широких масс, координирующей кампанию по продаже активов вместе с коалицией Divest-Invest. «Они не понаслышке знают о проблемах, вызываемых ископаемым топливом, от загрязнения воздуха в городах до повышения уровня моря», — говорит он, добавляя, что они подают пример правительствам штатов и стран.(Подробнее об изменении климата.)

Некоторые города меняют не только свои инвестиции, но и структуру энергоснабжения. Калифорнийские города Сан-Франциско и Санта-Моника, которые пообещали продать свои активы, поставили перед собой цель получать всю свою электроэнергию из возобновляемых источников энергии. Два других, Осло и Сиэтл, теперь получают 98 процентов от источников неископаемого топлива, в первую очередь гидроэнергетики, согласно опросу, проведенному в этом году некоммерческой группой CDP, ранее известной как Carbon Disclosure Project.

Даже капиталы, не продающие свои активы, отказываются от ископаемого топлива. Австралийская Канберра обязалась к 2020 году получать 90 процентов электроэнергии из возобновляемых источников, а шведская Стокгольм стремится к 2040 году полностью отказаться от ископаемого топлива, сообщает CDP. (Узнайте, какой из 162 городов мира ближе всего к отказу от ископаемого топлива.)

Тем не менее, кампания по продаже активов растет. По данным 350.org, сейчас в него входят более 500 организаций с активами не менее 3,4 триллиона долларов по сравнению с 50 миллиардами долларов всего 14 месяцев назад. Лишь небольшая часть этих активов, вероятно, инвестируется напрямую в акции ископаемого топлива, но участники заслуживают внимания: голландский пенсионный фонд PFZW отказывается от угольных компаний, Лондонской школы экономики — угольных и битуминозных песков, а также протестантской церкви Германии в Гессене и Гессене. Нассау из всех видов ископаемого топлива.

Кампания является самым быстрорастущим движением по продаже активов в истории и может нанести ущерб угольным, газовым и нефтяным компаниям, говорится в исследовании Оксфордского университета в 2013 году. Он следует за предшествующими усилиями США по борьбе с табаком, насилием в Суданском Дарфуре и апартеидом в Южной Африке. Десмонд Туту, который боролся с апартеидом, также выступает против ископаемого топлива: «Люди с сознанием должны разорвать свои связи с корпорациями, финансирующими несправедливость изменения климата».

Почему некоторые отказываются от продажи

Некоторые говорят «нет».В мае мэр Лондона Борис Джонсон отклонил призыв Лондонской ассамблеи продать пенсионный фонд мэрии. Он назвал продажу «краем пропасти» и сказал, что Соединенному Королевству необходим гидроразрыв, чтобы избежать зависимости от России и Ближнего Востока в плане поставок природного газа.

В том же месяце колледж Свортмор в Пенсильвании, широко известный как родина движения за отказ от ископаемого топлива, объявил, что не будет отказываться от запасов ископаемого топлива из своих пожертвований в размере 1,9 миллиарда долларов. Председатель совета директоров Гил Кемп сказал, что этот небольшой гуманитарный колледж «полностью привержен борьбе с угрозой изменения климата» другими способами.

Гарвардский университет, имеющий крупнейшие в мире академические фонды в размере не менее 32 миллиардов долларов, придерживается той же точки зрения. В пространном комментарии 2013 года ее президент Дрю Гилпин Фауст сказал, что изъятие капиталовложений не было «оправданным и неразумным». Она сказала, что благотворители жертвовали эндаумент «для достижения академических целей, а не для других целей, какими бы достойными они ни были». Она сказала, что изъятие инвестиций будет сопряжено со «значительными экономическими издержками» и «уменьшит влияние или голос, который мы могли бы иметь в этой отрасли». Кроме того, она сказала, что это создает «тревожную непоследовательность», поскольку люди полагаются на ископаемое топливо «во многом из того, что мы делаем каждый день.

Другие не согласны. Стэнфордский университет Кремниевой долины отказался от угольных компаний, Оксфордского университета Великобритании — от угля и битуминозных песков, а Сиракузский университет в Нью-Йорке — от всех видов ископаемого топлива.

Некоторые города, такие как Сан-Франциско, объявившие о продаже активов, еще не отказались от всех своих активов в отрасли ископаемого топлива. Тем не менее, многие планируют это сделать, в том числе Миннеаполис и почти три десятка других в Соединенных Штатах, а также города в Австралии, Канаде, Дании, Германии, Нидерландах, Новой Зеландии, Норвегии, Швеции и Великобритании.

Примечательно, что кампания по продаже активов также получила поддержку Фонда братьев Рокфеллер. Фонд, созданный на нефтяные деньги, теперь направляет половину своих грантов на продвижение исследований в области возобновляемых источников энергии и климата. Ее президент Стивен Хайнц сказал, что Джон Д. Рокфеллер верил в инновации, и, основав Standard Oil, он прекратил деятельность более старой отрасли — китового жира.

«Я убежден, что если бы он был жив сегодня, — сказал Хайнц в интервью в прошлом году, — он бы смотрел в будущее и инвестировал в экологически чистые энергетические технологии.»

История является частью специальной серии , в которой исследуются вопросы энергетики. Для получения дополнительной информации посетите The Great Energy Challenge .

В Твиттере: подпишитесь на Wendy Koch и получите больше охвата окружающей среды и энергетики в NatGeoEnergy

От криминализации к процветающим сообществам

Неограниченное финансирование было широко признано передовой практикой Национальным комитетом по отзывчивой филантропии, Центром эффективной филантропии, грантодателями для эффективных организаций, Группой доноров по соседству, благотворительной организацией CHANGE, спонсорами для решения проблем ЛГБТК, Филантропической инициативой за расовое равенство и другие.Неограниченная общая поддержка позволяет организации решить, как лучше использовать поддержку спонсора, и значительно упрощает необходимый учет. Что касается семейных фондов, один практикующий утверждает, что должны быть неограниченными особенно небольшие гранты, чтобы избавить организации от головной боли, связанной с необходимостью объединять гранты для своей работы.

Успешные кампании часто требуют исследования, планирования, выполнения, а затем внедрения — длительного процесса с кадровыми потребностями и затратами, которые трудно предсказать.Соответственно, спонсорам следует по возможности рассмотреть вопрос о предоставлении общей поддержки в виде многолетнего гранта. Долгосрочная поддержка дает необходимое время для организации групп, чтобы возглавить взаимодействие и наращивание силы, а также возможность поворачиваться для удовлетворения потребностей. Доверьте организаторам на местах и ​​тем, кто больше всего пострадал, руководить работой, чтобы понять, что необходимо в их сообществах, и попробовать новые инновационные стратегии.

Пожалуйста, посетите также «Кризис криминализации: призыв к всеобъемлющим благотворительным ответам» Андреа Ричи и Бет Ричи при партнерстве с Фондом Форда и другими.В отчете представлены подробные рекомендации и примеры подходов к финансированию для кампаний по продаже / инвестированию.

Фонд обучения

Ряд групп, рассматривающих или участвующих в кампаниях по продаже / инвестированию, запросили специальные тренинги по работе государственного и местного бюджетов. Было бы полезно профинансировать разработку и предоставление такого обучения. Коммуникационные тренинги также могут быть полезны для разработки и передачи убедительных сообщений из структуры продажи / инвестирования. В MediaJustice, Центре сюжетной стратегии, Spin Academy, Opportunity Agenda и Lightbox Collective есть тренеры с соответствующим опытом.Развитие лидерства — важный и часто упускаемый из виду элемент успешных кампаний. Обучение чернокожим организациям за лидерство и достоинство (жирный шрифт), Just Leadership’s Leading with Conviction для бывших заключенных, Rockwood Leadership Institute и генеративная соматика предлагают различные модели развития лидерства.

Одноранговое обучение и поддержка

Convenings может помочь сформировать сферу продажи / инвестирования, давая организаторам и защитникам возможность обменяться знаниями, выработать стратегию вместе и наладить отношения.Спонсоров часто привлекают собрания, потому что они могут быть поддержаны с помощью относительно небольшого единовременного гранта. Поддерживая собрания, подумайте о том, чтобы включить финансирование административных расходов и фасилитации, а также позволить созыву быть местом, свободным от финансирования. Более мелкие организации запросили финансирование для обмена взаимным обучением, когда ключевые сотрудники, члены и / или заинтересованные стороны путешествуют вместе, чтобы посетить родственную организацию, проводящую аналогичную кампанию или выполняющую аналогичную работу. В некоторых случаях организации готовы одолжить организатора или другого сотрудника для кампании, проводимой другой организацией и / или в другом городе.Этому позволяет гибкое финансирование, а также дополнительные доллары для временной замены роли этого человека в его домашней организации.

Повествовательная смена

Важность «Нового Джима Кроу» Мишель Александер в изменении повествования о криминализации очевидна. Хотя трудно сказать, какие проекты «закрепятся», поддержка идейных лидеров в написании статей и книг, создании видеороликов или других подобных проектах имеет решающее значение для движения за продажу / инвестирование.Особенно необходима дополнительная поддержка проектов, направленных на поиск некарательных мер реагирования на межличностное насилие и мер безопасности на уровне общины. Это может быть финансирование индивидуальных творческих отпусков и семинаров по написанию текстов, поддержка таких издателей, как The New Press и Marshall Project, поддержка старших стипендий и финансирование фильмов, видео, блогов и подкастов.

Разработка и реализация кампании

Для того, чтобы продажа / инвестирование была чем-то большим, чем просто хорошей идеей, общественные группы должны будут проводить и выигрывать кампании, которые фактически переводят государственные деньги из вредоносных систем уголовного правосудия в общественные институты безопасности и правосудия.Спонсоры могут сыграть решающую роль, предоставив финансовую поддержку для победы в таких кампаниях. Кампании по продаже / инвестированию требуют времени и навыков. Со стороны кампания часто выглядит как спонтанная реакция на какое-то неожиданное событие. Фактически, почти все успешные кампании являются результатом интенсивных исследований и консультаций для определения наилучших целей и разработки выигрышной стратегии, серии успехов и неудач на пути к победе, а после внесения изменений в политику — близкого к реализации. процесс, чтобы изменения были внесены должным образом.Финансирование кампании продажи / инвестирования — это многолетнее обязательство.

Арестованные продажи | Журнал | The Harvard Crimson

ОБНОВЛЕНО: 2 октября 2014 г., 15:15

В начале марта Алли Дж. Велтон ’15 сидела с другими активистами Divest Harvard в первом ряду театра Сандерс. В ярко-оранжевых рубашках они поднялись, чтобы последовать за Дрю Г. Фаустом из здания после выступления президента университета на выходных для младших родителей, с камерой на буксире.

В Science Center Plaza Уэлтон представила страстный аргумент Divest Harvard в пользу продажи, в то время как ее группа снимала реакцию Фауста. При этом кампания делала ставку на то, что преимущества повышенного внимания перевешивают потенциальные затраты на обострение их и без того хрупких отношений с администрацией университета.

«Когда индустрия ископаемого топлива стоит на пути наших политиков, предпринимающих какие-либо действия по борьбе с изменением климата, совершенно очевидно, что мы должны что-то делать, чтобы уменьшить их влияние на политическую систему», — сказал Велтон, в то время сопредседатель по работе со студентами «Дивест», — объяснила она, затаив дыхание на ветреной площади Научного центра.

В начале марта Divest Harvard опубликовал отредактированное видео обмена мнениями с президентом университета Дрю Г. Фаустом, где члены группы задали ей вопросы об индустрии ископаемого топлива. Фауст сказала, что разочарована тем, как группа представила свои комментарии в видео, утверждая, что группе следует использовать стратегию «с большей степенью вежливости и справедливости».

Фауст, закутанная в темно-синий шарф, молчала, наклонив голову вниз, пока Велтон не бросил ей горячий вопрос: «Если Гарвард нам не поможет, к кому нам обратиться?»

«Гарвард действительно помогает тебе», — ответил Фауст.«Гарвард помогает, делая открытия, которые делают возможным этот переход, исследуя …»

Велтон, — «Но компания по ископаемому топливу стоит на пути их реализации».

«Это не так, — сказал Фауст.

Видео, которое Divest загрузил вскоре после встречи, гаснет после этой строки. Позже Фауст упрекнул выбранные Дивест средства протеста и более подробно изложил ее доводы против продажи.

В последующие месяцы взаимодействие группы с представителями университета зашло гораздо дальше, чем краткая конфронтация через Ярда с Фаустом.Divest Harvard стал более пылким и активным, кульминацией чего стал ранний утренний арест члена Бретта А. Роша ’15 за пределами Массачусетс-холла в начале мая.

Недавняя эскалация ситуации с Divest Harvard является результатом чувства разочарования в отношении президента университета и корпорации, которые для них слишком скрытны, слишком пренебрежительны и слишком невосприимчивы к их пылким призывам. Три встречи, которые Divest Harvard провела с членами Комитета корпорации по ответственности акционеров, органа, который консультирует Harvard Management Company по вопросам управления ее $ 36.4 миллиарда пожертвований были «частными … не для записи и не регистрировались», как указано в электронных письмах от HMC в Divest Harvard, полученных от The Crimson, и не привели к ощутимым результатам.

Но по мере того, как Divest обращается к этой более радикальной тактике кампании, внутри организации опасаются, что они потеряют поддержку со стороны студентов и преподавателей Гарварда.

Активисты говорят, что важность продажи активов не всегда очевидна при анализе затрат и выгод, который является основным методом критического мышления в университетском городке Гарварда.Согласно веб-сайту Divest Harvard, у продажи есть три цели. Они стремятся остановить инвестиции в отрасли, занимающиеся ископаемым топливом, отказаться от прямых владений в 200 крупнейших публично торгуемых компаниях по ископаемому топливу и отказаться от косвенного участия в таких компаниях в течение следующих пяти лет.

Гарвард является стержнем их движения, потому что его исторический престиж и сила, по мнению участников, могут повлиять на общественное мнение против индустрии ископаемого топлива и, в частности, влияния этой индустрии на Капитолийский холм.

Университет находится между двумя, казалось бы, несопоставимыми ролями: одна является одним из ведущих исследовательских институтов мира, продвигающим экологические исследования и инициативы, а другая — инвестором крупнейшего в мире фонда университетского капитала, направляя часть своих средств на ископаемое топливо. промышленность. Другие высшие учебные заведения, в частности Стэнфорд, находят свою ставку на ископаемое топливо все более бессовестной, но сам Гарвард не собирался отказываться от этого. Тем не менее, протесты продолжаются.

ГЕНЕЗИС ОТДЕЛЕНИЯ

Хлоя С. Максмин ’15 впервые прочитала об идее продажи активов летом 2012 года в статье Уильяма Э. Маккиббена ’82 в журнале Rolling Stone, которая провозгласила: «Мы теряем драться, плохо и быстро — проигрывая, потому что, прежде всего, мы по-прежнему отрицаем опасность, в которой находится человеческая цивилизация ». Подсчет Маккиббена экологического ущерба, нанесенного использованием ископаемого топлива, побудил Максмин заглянуть на сайт 350.org, основанный Маккиббеном, где она узнала больше о движении за продажу активов.К осени 2012 года Максмин основал Divest Harvard.

Уильям Э. Маккиббен ’82, эколог и писатель, проводит лекцию об изменении климата и отказе от ископаемого топлива в Театре Сандерса 17 сентября 2013 года.

«Я был активистом с двенадцати лет. До лета перед продажей все мое внимание было сосредоточено на защите интересов — замене лампочек, проведении энергетических аудитов », — говорит Максмин. «Но потом я узнал о мощи индустрии ископаемого топлива и их влиянии, которое я когда-то считал своим идиллическим штатом Мэн.”

После основания Divest группа быстро набрала участников. Для Бенджамина Франта, аспиранта, который работает над созданием сети выпускников Divest, присоединение к группе стало первым разом, когда он начал активную деятельность.

«Когда я пошел на свой первый митинг, я нервничал», — говорит он. «Я все еще немного нервничаю на митингах».

Франта, докторант прикладной физики и научный сотрудник Белферского центра науки и международных отношений, большую часть времени проводит в лаборатории, где исследует солнечные технологии.

«Мне казалось, что часть моей жизни — это исследования в лаборатории вещей, которые, возможно, никогда не выйдут на рынок, а если и появятся, то только через десять лет», — сказал Франта. С другой стороны, в случае с Divest он чувствовал, что это оказывает более непосредственное влияние на борьбу с изменением климата.

Маккиббен также способствовал развитию интереса Franta к продаже активов. Лекция Маккиббена позволила ему осенью 2012 года присутствовать на первых собраниях студенческой организации Divest Harvard.

С тех пор Франта возглавлял отдел по связям с преподавателями и выпускниками Divest — работу, которую, по его словам, некоторые из его академических коллег могут осудить.

«Многим технократам трудно понять цель социальных движений», — говорит Франта.

Он заметил, что в ответ на угрозу изменения климата ученые, работающие в области социальных и точных наук, больше сосредоточены на решениях, направленных против экономических условий и технологических ограничений, которые оставляют отрасль ископаемого топлива монополистом на энергетические услуги. Франта, однако, говорит, что общественному движению также необходимо выступить против всеобщего безразличия к индустрии ископаемого топлива, которое позволяет ему продолжать свое существование.

Бенджамин Франта, студент аспирантуры Гарварда, и Алли Дж. Велтон ’15 обсуждают углеродный бюджет и запасы ископаемого топлива на митинге в Гарвардском дворе 11 марта 2014 года.

Франта считает, что ученые думают об этом по-разному, в зависимости от на своем поле. «Экономисты скажут:« То, что вы делаете, — пустая трата времени. Вам нужен углеродный налог ». Ученые скажут:« То, что вы делаете, — пустая трата времени. Нам нужна лучшая солнечная технология ». Историк сказал бы:« Безусловно, нам нужно общественное движение », — говорит Франта.«Потому что они так привыкли смотреть на мир».

Canyon S. Woodward ’15, со-координатор Divest Harvard вместе с Сидни М. Фредериком ’17, считает, что общественное движение по созданию стигмы вокруг индустрии ископаемого топлива особенно важно не только для окружающей среды, но и для права человека. Он утверждает, что общественное движение сделает больше для денормализации деятельности отрасли, чем научные исследования или открытые политические действия.

Когда мы встречаемся, он намеренно говорит и надевает темные сандалии и красно-белую клетчатую рубашку с тремя расстегнутыми пуговицами для пикника.На его Macbook Pro скопились потертые наклейки, на которых написано: «Обнаженный плот», «Не все, кто блуждает, заблудились» или «Я поднялся по Бруклинскому мосту».

Он объясняет, что отчуждение — это не только защита природы; речь идет о защите людей, особенно в развивающихся странах.

«Мальдивы и другие страны буквально уходят под воду», — сказал Вудворд. Он добавил, что, хотя Соединенные Штаты могут выдержать такие явления, как ураган «Сэнди», такие страны, как Филиппины, у которых нет легкого доступа к деньгам и технологиям, просто не могут.

По словам Вудворда, аспект «климатической справедливости» лишения прав является тем, что вдохновляет его и других активистов Divest Harvard, которые готовы на все ради своего дела. «Мы воспринимаем изменение климата по-человечески, — говорит он. «То, что другие люди, занимающиеся повседневной занятой жизнью, по понятным причинам, не делают».

В этом семестре Divest Harvard планирует и дальше просить Фауста провести открытую встречу и организовывать общественный пост с 20 по 24 октября.

ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ГОЛОС

Большинство ответов Фауста на движение по продаже активов было через открытые письма.67-летний бывший историк публично вступил в дискуссию со своим первым открытым письмом в начале октября 2013 года. Сотрудники Divest Harvard утверждают, что они все еще ждут личного открытого разговора с Фаустом. Президент, со своей стороны, сообщила факультету в мае, что встречалась с сторонниками продажи активов не менее семи раз.

В своем первом открытом письме она написала, что изъятие капиталовложений не является «ни оправданным, ни разумным», исходя из многочисленных критических замечаний по поводу причин такого изъятия.Прежде всего, Фауст критиковал использование университетских пожертвований в рамках социальных движений и подчеркивал, что ограничение инвестиций в крупные сектора «связано с большими экономическими издержками».

«Средства в эндаумент были предоставлены нам щедрыми благотворителями на протяжении многих лет для достижения академических целей, а не для других целей, какими бы достойными они ни были», — написал Фауст, далее предостерегая от навязывания эндаументу политических инициатив.

«Более того, мы должны очень осторожно относиться к шагам, направленным на использование нашего вклада таким образом, который, как представляется, позиционирует Университет как политический субъект, а не как академическое учреждение.Эндаумент — это ресурс, а не инструмент для стимулирования социальных или политических изменений », — написала она.

Несмотря на пропаганду экономических мотивов, противоречащих продаже, в ее первом открытом письме, состоящем из почти 1300 слов, Фауст нацелилась на кажущееся противоречие в движении за продажу.

«Я также нахожу тревожную непоследовательность в представлении о том, что, как инвестор, мы должны бойкотировать целый класс компаний, в то же время, как отдельные лица и как сообщество, мы широко полагаемся на продукты и услуги этих компаний. за то, что мы делаем каждый день », — написала она.

После того, как Фауст опубликовала свое первое открытое письмо, Divest Harvard продолжила регулярно встречаться в Хэмпден-холле и Quincy’s Spindell Room по вечерам в понедельник и четверг, придумывая и обсуждая, как лучше всего привлечь университет.

В холодный и снежный день святого Валентина группа доставила Фаусту почти 100 романтических вырезанных из плотной бумаги валентинок, перевязанных бечевкой.

Беззаботная, но острая, одна гласила: «Розы красные, фиалки синие.Ископаемое топливо воняет… ты знаешь, что это правда ». И еще: «Ископаемое топливо не заслуживает вашего <3».

Более чувственный, полностью расшитый маленькими красными сердечками, гласил: «Я не грязный, будь моей валентинкой».

В апреле 2014 года, после видеовстречи с Велтоном, Фауст опубликовал второе открытое письмо, в котором основное внимание уделялось тому, как академики Гарварда руководят исследованиями изменения климата.

«Люди в Гарварде вносят выдающийся вклад, — писал Фауст, — который со временем может помочь решить самые сложные и трудноразрешимые проблемы общества, которые поддаются эффективному решению.

Роль университетских инвестиций менее важна, продолжила она, по сравнению с вкладом «преподавателей, студентов, сотрудников и выпускников» в борьбу школы с угрозой изменения климата.

«Гарвард внесет свой вклад в борьбу с изменением климата не за счет заявлений президента и не за счет внезапного всплеска моментов эврики, — говорится в письме, — а благодаря непоколебимой приверженности преподавателей, студентов, сотрудников и выпускников».

ДОСТАТОЧНО ЛИ ИССЛЕДОВАНИЯ?

Хотя Фауст считает, что ответ Гарварда на изменение климата лежит в академических исследованиях, многие преподаватели Гарварда считают, что ответ университета должен включать в себя отказ от инвестиций.Эта позиция привела к появлению Гарвардского факультета дивестов, группы преподавателей, которые взаимодействуют с университетом через дискурсивные средства.

С ноября по апрель прошлого учебного года группа из пяти профессоров, представляющих обширные области интересов, собралась за кулисами, чтобы составить подробное опровержение письму Фауста. В то же время они получали поддержку от коллег-преподавателей и сотрудников.

Пять преподавателей — Джеймс М. Рехт, Джойс Э. Чаплин, Джеймс Т. Энгелл ’73, Ричард Ф.Томас и Эрик С. Чивиан ’64 — прошли через бесчисленные исправления и пачки, чтобы дать первоначальный письменный ответ Фаусту.

Конечный продукт был ответом на первое открытое письмо Фауста.

«Продажа — это акт этической ответственности, протест против существующей практики, которую нельзя изменить так быстро или эффективно другими способами», — писали они. «Университет либо инвестирует в корпорации по ископаемому топливу, либо продает свои активы. Если Корпорация рассматривает продажу активов как «политическую», то ее дальнейшее инвестирование является аналогичным политическим актом, направленным на финансирование текущей корпоративной деятельности и расчет прибыли от нее.

В письме, которое первоначально получило поддержку более 100 подписей преподавателей, а теперь насчитывается 164, утверждалось, что «не существует никаких доказательств того, что запланированная продажа активов нанесет ущерб Гарварду».

В ответ на позицию Фауста в ее письме о том, что университет должен усилить свое влияние в качестве инвестора, в письме преподавателей говорилось: «Кажется противоречивым утверждать, что Гарвард владеет очень небольшим процентом акций в группе акций ( акции, которые, кроме того, представляют собой небольшой процент его собственных владений), тем не менее, могут оказывать большее влияние на корпоративное поведение, удерживая, а не продавая эти акции в качестве протеста.Если бы Гарвард был крупным акционером, этот аргумент мог бы иметь смысл, но Гарвард — нет ».

Сегодня на факультете продаж Гарвардского университета работают 16 основных авторов. Профессор истории науки Наоми Орескес, одна из них, специализирующаяся на анализе отрицателей изменения климата и отраслей, связанных с ископаемым топливом, говорит, что она считает неразумным поддерживать компании, которые исторически делали все возможное, чтобы подорвать экологические исследования, включая Гарвардские.

«Индустрия ископаемого топлива работает над тем, чтобы оспорить эти доказательства, подорвать их, поставить под сомнение честность научных исследователей, а в некоторых случаях — преследовать их лично», — объясняет Орескес по телефону из Вашингтона, округ Колумбия.К., который ранее в тот же день свидетельствовал перед Конгрессом о том, как отрасли, занимающиеся добычей ископаемого топлива, ставят под сомнение научные исследования. «Организации были причастны к связям ученых с террористами».

Орескес связался с Фаустом после того, как появилось мартовское видео с Велтоном. Она вспоминает, что сказала Фаусту: «Я работала над историей индустрии ископаемого топлива. Они пытались заблокировать действия по борьбе с изменением климата. Если было бы полезно или полезно поговорить о том, что я знаю по этому вопросу, я буду рад встретиться с вами.

Орескес, которая 26 октября примет участие в форуме, организованном Гарвардским факультетом по вопросам Divest, сказала, что встречалась с Фаустом в течение часа после того, как было опубликовано видео Divest Harvard, хотя Фауст никогда открыто не упоминал о встрече.

«Как университет, посвященный знаниям … для меня бессовестно, что мы инвестируем — поддерживаем — организации, которые проделали работу, диаметрально противоположную нашей миссии академической, научной и исследовательской организации, — говорит Орескес, в то время как признавая, что, по ее мнению, в Гарварде есть отделы, получающие финансирование от компаний, работающих в сфере ископаемого топлива.

Члены Faculty for Divest рассказывают о самых разных мотивах и происхождении своего участия в движении.

Рехт, главный автор писем, прослеживает свою причастность к работе Маккиббена в журнале Rolling Stone и его собственным усилиям по защите интересов города Кембриджа с целью избавить его государственные пенсионные фонды от ископаемого топлива. Кампания окончательно не увенчалась успехом.

Он отмечает, что не сразу было ясно, как преподаватели должны взаимодействовать с университетом при обсуждении продажи или продажи самого Гарварда.

«Как наша группа преподавателей взаимодействует или взаимодействует с Divest Harvard? У меня тоже нет однозначного ответа. Но я скажу вам, что мы боремся с этим », — объясняет Рехт. «Путь продвижения вперед не всегда был для нас по-настоящему четким».

Группы работали вместе разными способами, включая обычное общение между некоторыми преподавателями и Divest Harvard. Максмин, соучредитель Divest Harvard, управляет веб-сайтом и электронной почтой Гарвардского факультета Divest.Кроме того, в конце сентября сотрудники Гарвардского факультета продажи и продажи Гарвардского университета приехали на Манхэттен на Народный климатический марш, крупнейшую в истории демонстрацию по борьбе с изменением климата.

Рехт формулирует участие преподавателей, стремящихся к отделению, где-то в середине арочного спектра, начиная от поддержки Университета — его президента, других его факультетов, его исследований и целей — и, с другой стороны, присутствия там полностью для студенты.

«Возможно, мы учили [студентов] тому, что правильно, — говорит Рехт, — поэтому, выполняя нашу повседневную работу и то, что нам платят как учителям, мы учили, и теперь мы сталкиваемся ситуация, когда студенты возвращаются и говорят, что мы узнали, что правильно.

АРЕСТОВАННЫЙ ПРОГРЕСС

После письма Фауста в октябре 2013 года члены Divest Harvard говорят, что они боролись с ощущением, что движение застопорилось. Они месяцами требовали открытого общения с Фаустом, но им так и не представилась возможность встретиться с ней. Столкнувшись с сопротивлением администрации, моральный дух в клубе падал, несмотря на то, что движение за продажу активов получало поддержку преподавателей.

«Особенно после письма [Фауста] и его« нет »возникло чувство:« Куда мы идем отсюда? »Это уносило ветер из наших парусов во многих отношениях.Участие снизилось », — говорит Вудворд.

К апрелю университет подписал поддерживаемые Организацией Объединенных Наций Принципы ответственного инвестирования и программу по изменению климата в рамках Проекта по раскрытию информации о выбросах углерода. Эти инициативы обеспечивают основу для рассмотрения экологических и социальных вопросов при инвестировании, а также подталкивают инвесторов к прозрачности в отношении воздействия портфельных компаний на окружающую среду. В течение 2013-2014 учебного года Harvard Management Corporation также заслушивала отзывы о своих инвестиционных решениях от своего первого вице-президента по устойчивому инвестированию Джамилы Педичини, о найме которой было объявлено в июле 2013 года.Тем не менее, Divest считал происходящее скорее символическим, чем существенным.

30 апреля Divest Harvard активизировал свою кампанию, использовав самую конфронтационную тактику — запутанную баррикаду Массачусетс-холла, где находится офис Фауста и центральная администрация.

Рано утром, перед восходом солнца, члены Дивеста из Гарварда спустились на Двор и подкрались к Залу Массачусетса с транспарантами и провизией «Данкин Донатс».

Две палатки, одна красная и одна синяя, были разбиты со стороны Мэтьюса мессы.Зал. Несколько участников Divest в ярких неоново-оранжевых рубашках, контрастирующих на фоне темно-бордового кирпича, заблокировали главный вход в здание.

Члены Divest Harvard, в том числе Бретт А. Рош ’15, крайне правый, который был арестован во время акции протеста двумя днями ранее, вернулись в Массачусетс-холл 2 мая 2014 года, чтобы возобновить свой призыв к открытой встрече с Гарвардской корпорацией.

Активисты в связках и капюшонах скандировали в мегафоны и несли плакаты с требованием открытого митинга.Даже среди холода и в какой-то момент леденящего кровь дождя Divest Harvard продолжили свой протест до следующего дня.

Около 7 часов утра 1 мая, поскольку все три входа в Масс-холл оставались заблокированными, демонстрация резко изменилась.

По словам Франты, старший специальный помощник Фауста Ларс П.К. Мэдсену не разрешили войти в здание. Бретт А. Рош ’15 был арестован за отказ подчиниться полицейским Гарвардского университета, которые попросили его отойти от входа.Хотя позже обвинения были сняты, вокруг ареста разгорелась ярость, и многие профессора и студенты упрекали университет в решении арестовать, а не вступать в бой.

Рехт охарактеризовал реакцию университета на демонстрацию как «ужасную». По его словам, его действия противоречат тому, что он и другие преподаватели считают миссией университета — «воспитывать у молодых людей гражданское чувство принадлежности, гражданственности и ответственности».

Гарвардский факультет Divest опубликовал краткий ответ после инцидента, сравнив арест с заметным в истории гражданским неповиновением.

«[Эта акция] перекликается с арестом студентов, протестующих против нарушений гражданских прав в 1960-х годах, Генри Дэвида Торо, протестующего против мексиканской войны и рабства, и Билла Маккиббена, протестующего против возможного трубопровода Keystone XL», — пишет Гарвардский факультет Divest.

Демонстрация привела группу к явному противостоянию университетским полномочиям и была предметом споров в течение нескольких месяцев, что позже повлияло на Фауста, чтобы исключить студентов из открытого диалога, который, по ее словам, она планировала провести с преподавателями в 2014 году. 15 академический год.

Для Келси С. Скэггс, сотрудницы Divest Harvard и президента Гарвардской группы студентов-юристов за устойчивые инвестиции, арест вызвал беспокойство из-за того, что в нем говорилось о свободе слова.

«Сама идея не слушать речь студентов, когда она представлена ​​в нужном вам контексте», — говорит Скаггс, имея в виду попытки Divest взаимодействовать с администрацией за полтора года до блокады, «а затем ее закрытие. и пренебрежительное отношение к этому, когда это то, чего вы не хотите, действительно беспокоит с точки зрения свободы слова.

После ареста Фауст раскритиковал Divest Harvard за то, что он неоднократно обращался к нецивилизованному поведению в качестве средства взаимодействия.

«Блокирование входа в здания, слежение за мной и запись на видео, а затем редактирование и размещение моих слов способами, которые искажают их, не являются частью аргументированного и гражданского дискурса», — сказал Фауст The Crimson через несколько дней после ареста.

Хотя Фауст сказала, что она привержена свободе выражения в обществе, она считала, что Divest Harvard вышла за рамки свободы слова, когда она начала «нарушать права других членов сообщества на ведение своей обычной деятельности.

Вместо того, чтобы обескуражить «Дивест Гарвард», как описывает Вудворд, блокада Масс. Холла и последовавший за этим арест оживили организацию, сплотив активистов и привлекая больше внимания к их работе со стороны наблюдателей, как в кампусе, так и за его пределами.

По словам Вудворда, арест Роша, который быстро привлек внимание национальных СМИ, был первым арестом в общенациональном движении за отказ от инвестиций, а блокада Масс-холла вызвала аналогичные акции гражданского неповиновения по всей стране.

Студенты собираются возле Массачусетс-холла во время Гарвардского митинга за разделение активов 11 апреля 2013 года.

«Поездка в Гарвард — это признание бренда, которое привлекает внимание, а затем просто вырастает наружу», — сказал Вудворд. «Это определенно ощущение того, что ты являешься одной из кампаний … на которую смотрит это общенациональное движение».

WEST COAST, DIVEST COAST

В то время как активисты по продаже активов в Кембридже были встречены холодным откликом со стороны университета, калифорнийские коллеги из Гарварда показали заметно другие результаты.В прошлом году Стэнфорд отказался от угля, широко известного как одно из ископаемых видов топлива с наибольшим выбросом углерода.

Софи Харрисон, которая сейчас учится в Стэнфорде и одна из основательниц организации Fossil Free Stanford, рассказывает о своей инициации в борьбе с изменением климата почти так же, как Максмин и Рехт. Прочитав статью Маккиббена «Роллинг Стоун», Харрисон начал исследовать реальные результаты изменения климата и усилия по его сдерживанию. К осени 2013 года Fossil Free Stanford сформировала и даже обратилась по Skype к участникам из Divest Harvard на одной из своих первых встреч.

«Он растет и строится. Было очень интересно проверять вехи понемногу, — говорит Харрисон.

Начиная процесс продажи, весной 2013 года Харрисон и ее коллеги-активисты представили двухстраничный документ — всего 300 слов — на рассмотрение одного из органов по надзору за инвестициями Стэнфорда под названием «Консультативный совет по инвестиционной ответственности и ответственности за инвестиции». Лицензирование (APIRL). Перед APIRL возложена задача консультировать по вопросам инвестирования эндаумент-ресурсов в компании, которые «могут нанести серьезный социальный ущерб.”

Осенью 2013 года, через несколько месяцев после того, как Fossil Free Stanford представил запрос на рассмотрение, члены группы представили свой случай всему правлению APIRL.

«Когда я покинул собрание в полном составе в начале прошлого года, мне даже не приходило в голову, что к концу года нас лишат угля», — вспоминает Харрисон. «Я думаю, что это был огромный, огромный и замечательный сюрприз для всех участников нашей кампании, момент, чтобы показать, что студенческие кампании, студенческие голоса, работа, которую мы делаем, действительно могут иметь значение.

Помня о хронологии, Харрисон быстро контекстуализирует достижения своей группы во время ареста в Гарварде, проводя различие между ситуациями Стэнфорда и Гарварда.

«Я не думаю, что это совпадение, что отказ Стэнфорда от угля произошел через неделю после того, как Гарвард арестовал студентов за аналогичную кампанию», — говорит Харрисон. «Я думаю, что это просто национальная демонстрация силы и того, какие студенческие кампании возможны по всей стране, и, как оказалось, нам довольно повезло, что до сих пор у нас была такая восприимчивая администрация.”

ГАРВАРД ВПЕРЕДИ?

Президенты Стэнфорда и Гарварда, один университет частично продал, а другой нет, недавно в соавторстве написали в Huffington Post статью об обязательствах университетов выделять ресурсы на борьбу с изменением климата.

«Мы в сфере высшего образования должны продолжать развиваться», — говорится в статье Фауста и президента Джона Л. Хеннесси. «Университеты имеют возможность и обязаны смотреть в долгосрочную перспективу».

Кроме того, в статье говорилось о необходимости для университетов искать «мощные долгосрочные решения, не подчиняясь краткосрочным экономическим интересам или партийным политическим интересам.

Пресловутый слон в статье, хотя и более зеленый, чем серый, был продажей. Хотя многие сторонники отчуждения убеждены, что Университет посвящает себя устойчивым исследованиям и усилиям на территории кампуса, они по-прежнему верят, что Гарвард может помочь сдержать изменение климата за счет отчуждения более существенным и незамедлительным образом.

«Когда [Фауст] вносит это изменение и говорит, что мы были неправы, и мы меняем это, тогда люди действительно увидят, что в этом смысл быть лидером величайшего университета мира», — говорит Рехт.«Вот что делает лидер. Этот человек скажет: «Мы извлекли уроки из этого. Мы хотели поступить правильно. Мы всегда работали над тем, чтобы поступать правильно, и когда мы допустили ошибку, и мы допустили ошибку здесь, мы ее получаем. Мы знаем это. И мы сделаем это правильно ».

Однако скептики предупреждают, что Гарвард и его коллеги по« Лиге плюща »являются в основе своей консервативными институтами, не желающими брать на себя риски, связанные с лидерством.

Маккиббен — один из таких критиков.Он называет Гарвард «очень старым и консервативным учебным заведением», указывая на то, что он не решался уйти из Южной Африки в 1980-х, когда он был студентом.

Маккиббен считает, что Гарвард и другие институты Лиги плюща рано или поздно откажутся от своих активов, но только после того, как другие университеты возьмут на себя инициативу.

«Стены увиты плющом, потому что они там давно», — говорит Маккиббен. «Это уже не новаторские институты. Они все чаще сдают эту мантию другим.”

Эта статья была изменена, чтобы отразить следующие пояснения:

УТОЧНЕНИЕ: 2 октября 2014 г.

В более ранней версии этой статьи говорилось, что Хлоя С. Максмин ’15 основала Divest Harvard. Чтобы уточнить, Максмин стал соучредителем группы студенческих активистов.

Аналитика транзакций может дать представление о жизненном цикле продажи

Используйте аналитику для поддержки разделения и создания ценности RemainCo

Многие компании имеют подтвержденный послужной список успешного приобретения и интеграции операций целевого объекта в свои собственные, но они не обязательно так хорошо разбираются в распутывании и максимальном увеличении стоимости продажи.

Точно так же, как аналитика транзакций может помочь максимизировать транзакционную выручку от продажи, она также может минимизировать затраты на переход. Эти затраты, которые включают затраты на разделение, неокупаемые затраты и затраты на TSA, сложно измерить количественно и управлять предпродажным обслуживанием. После того, как активы, приносящие доход, были сброшены, аналитика транзакций может помочь выявить и количественно оценить дополнительные возможности экономии в различных функциональных и общих областях обслуживания (например, операции, человеческие ресурсы, закупки и т. Д.)).

Analytics также можно использовать для определения приоритетов этих возможностей экономии с учетом любых ограничений ресурсов, а также для мониторинга и прогнозирования утечки стоимости по мере реализации планов внедрения.

Помимо управления связями и переходными затратами после продажи активов, аналитика транзакций также может помочь позиционировать RemainCo для будущего роста:

  • Фаза подготовки к подписанию: аналитика транзакций может быть использована при подготовке и анализе предварительной финансовой информации для RemainCo.Это позволяет продавцу лучше понимать исторические показатели и предлагать корректирующие действия перед закрытием транзакции.
  • Фаза подписания для закрытия: аналитика транзакций может поддержать эффективную внешнюю коммуникацию тезиса о продаже и финансового положения RemainCo с акционерами, максимизируя стоимость сделки за счет сохранения и повышения стоимости капитала RemainCo.
  • Фаза после закрытия: аналитика транзакций может использоваться для поддержки финансового моделирования и управления непрерывными связями денежных потоков (NEB, неокупаемые затраты, TSA и т. Д.).
Заключение

Компаниям следует проводить такую ​​же тщательную проверку своего собственного портфеля, как и потенциальных объектов приобретения. Расширенная аналитика портфеля дает продавцам глубокое и детальное понимание своего бизнеса, раскрывая идеи, потенциально выявляя скрытые ценности и побуждая к более эффективному позиционированию.

Продавцы должны использовать аналитику, чтобы предлагать покупателям критически важную информацию, чтобы они могли быстро понять бизнес-модель, производительность и возможности долгосрочного роста.

Использование аналитики в процессе продажи активов может привлечь покупателей, которым необходим более широкий доступ к данным для поддержки подробного восходящего моделирования, при этом продавцы могут внести значительный вклад в переговоры о продаже активов, предоставив информацию о клиентах, поставщиках, операциях, рабочей силе, коммерческом и коммерческом уровнях. рыночные данные.

Это позор: сенат факультета отказывается поддержать резолюцию

о продаже ископаемого топлива.

Возможно, неудивительно, что Сенат факультета отказался одобрить резолюцию Ассоциированных студентов Стэнфордского университета (ASSU), требующую, чтобы Стэнфорд отказался от компаний, работающих на ископаемом топливе.Но что было удивительно, так это многие из аргументов, которые использовали мои коллеги-сенаторы, убеждая нас не поддерживать. Давайте проясним, что означало бы одобрение голосования — это означало бы, что Сенат выразил бы свое мнение о том, что резолюция ASSU заслуживает поддержки. Такое «чувство Сената» не имеет обязывающей силы — попечители Стэнфордского университета могут действовать по своему усмотрению, но они будут знать мнение сената факультета и, будем надеяться, это может повлиять на их решение. Но судя по дискуссии, можно было подумать, что мы голосуем за отказ от финансирования отрасли ископаемого топлива.Это собственное предложение, но не то, что было вчера в сенате факультета.

Я не буду здесь подробно останавливаться на каждом аргументе против резолюции — достаточно сказать, что можно было бы взглянуть на любой корпоративный отчет акционерам и найти ту же формулу. Такие документы всегда начинаются с заверения аудитории, что корпорация тронута опасениями, которые она слышала о ее поведении, что она благодарит тех, кто выразил эту озабоченность, и что она их слышала.Остальная часть документа сначала неверно истолковывает, а затем отбрасывает все опасения. Затем следует отчет о прибыли, и все должны покинуть собрание, чувствуя, что все не так уж плохо. И это был вчерашний сценарий. Проблема в том, что в случае изменения климата международное научное сообщество пришло к выводу, что все действительно очень плохо и ухудшается с каждым часом дня.

Я выбрал следующие примеры, потому что они демонстрируют наихудшие аргументы, выдвигаемые противниками резолюции.

Во-первых, один сенатор сказал нам, что (хотя она поблагодарила студентов за их заботу и энтузиазм — и вы можете использовать это предисловие для всех приведенных ниже примеров), она сама была обеспокоена тем, что, если Сенат факультета одобрит резолюцию, Стэнфорд может быть «Высмеивают» за такую ​​позицию другие университеты. Очевидно, это был риск, на который были готовы пойти меньшие институты, такие как Гарвард, Оксфорд и Калифорнийский университет — все аналогичные институты, которые согласились отказаться от ископаемого топлива, но, возможно, репутация Стэнфорда более хрупкая.Это рассуждение показалось мне странным, потому что оно противоречит именно тому, чему меня учили в детстве, и тому, что, как я думаю, мы, родители, учим своих детей — что нужно делать то, что, по его мнению, является морально и этически правильным, независимо от того, что могут думать другие ты.

Второй и связанный с этим — сенатор начал свое выступление с того, что обратил внимание на тот факт, что он «был злым»: он поднял свой мобильный телефон и сказал: «У меня есть сотовый телефон, и посмотрите, в нем есть батарея… У меня есть этот бензин. обжора на подъездной дорожке… да, я «злой».«В большинстве университетов мы учим, что сарказм нельзя использовать вместо рациональных аргументов. Но более того, этот сенатор выказывал свое полное неуважение ко всей АССУ и всем сторонникам резолюции. Он произнес эти слова, чувствуя полную безнаказанность, потому что он прочитал комнату — как оказалось, правильно. Один из аргументов, которые он в конце концов привел, заключался в том, что нефтяная промышленность финансировала множество стипендий для студентов с низкими доходами. Я коснусь вопроса о благосостоянии нефтяной промышленности позже, но это распространенный псевдо-аргумент, «псевдо», потому что он не имеет никакого отношения к рассматриваемой проблеме.

Третье было знакомым: «ну почему бы нам не перестать водить машины и не есть говядину?» и «разве не лицемерно лететь на самолете, а затем протестовать против ископаемого топлива?» Мы уже миллион раз слышали эти надуманные аргументы, вот что мы, сторонники продажи активов, говорим — конечно, прекратите водить машину и есть говядину, если это ваш индивидуальный образ действий с социальной ответственностью. Но речь идет о коллективном акте — это акт солидарности с организованной глобальной оппозицией ископаемым видам топлива, который доказал свою весомость и эффективность.

Что касается самолетов — в нашем нынешнем мире это средство передвижения, вокруг которого организована наша жизнь. Чтобы быть эффективным адвокатом, нужно использовать лучшие доступные средства передвижения. Эти средства были изобретены задолго до того, как мы узнали, какой ущерб они могут нанести. Теперь, когда мы действительно знаем, что зависимость от ископаемого топлива убивает планету, наша задача теперь состоит в том, чтобы изменить эти средства и сократить этот ущерб. Это называется прогрессизмом. И какой-то просвещенный университет основал Школу устойчивого развития на основе этих предпосылок.Думаю, наши коллеги изредка будут брать на борт самолеты. Они лицемеры? В этом нет ничего лицемерного. Если вам нужен пример настоящего лицемерия, читайте дальше.

В-четвертых, и, наконец, говоря об исследовании, многие сенаторы заявили, что, хотя они и рекомендовали студентам, и сами были обеспокоены, то отказ от инвестиций станет очень плохим сигналом для компаний, с которыми они работали. Эти сенаторы назвали эти компании «хорошими» — они поддержали хорошие исследования (т.е., их и их студентов) и что, если бы они услышали, что Стэнфорд продал свои активы, они вполне могли бы прекратить финансирование исследований, которые помогали миру.

Здесь можно озадачить людей, называющих себя «хорошими» компаниями, которые могут отомстить исследователям за то, что они работали в школе, которая отказалась от вложений.

Это более чем страшно. Именно это Ханна Арендт имела в виду под «банальностью зла», под которой она имела в виду такое состояние в обществе, в котором люди отказались от своей моральной обязанности размышлять о том, что они делали, общество, в котором противоречия не рассматриваются как противоречия. где ущерб — это не ущерб, и где тех, кто думает иначе, высмеивают как сумасшедших.

Но, что еще хуже, этим аргументом они доказали, что знают, что эти спонсоры не привержены беспристрастным и объективным исследованиям — они знали это, потому что боялись, что эти компании могут отомстить им даже за то, что они находятся в учреждении, которое продало инвестиции. И поэтому они хвалили своих спонсоров и называли их просвещенными благотворителями.

В конце концов, мне не интересно называть людей злом. Мне интересно видеть, как люди ведут себя, как они действуют.Если кто-то бьет меня дубинкой по голове, первое, о чем я думаю, — это заставить его прекратить это. Вопрос об их мотивации или моральном содержании может быть рассмотрен позже. Но более точная и уместная аналогия заключается в следующем: когда я вижу компании, загрязняющие окружающую среду и делающие ее непригодной для жизни будущих поколений, когда я вижу, что флора и фауна Земли гибнут из-за токсичного климата, меня не волнует объем финансирования, который те, кто помогает создать это ужасное состояние, дают исследователям и студентам — меня больше волнует их корпоративное поведение, что делает вопрос нашего будущего спорным.

Продажа — это не бойкот — ничто не мешает этим исследователям и студентам сотрудничать с этими организациями, и если они найдут решение проблемы изменения климата, да благословит их Бог. Но в то же время, почему мы должны извлекать выгоду из недобросовестных практик, сохраняя наши инвестиции в них? Если общая доля портфеля Стэнфорда, инвестированного в ископаемое топливо, составляет не более 1%, то почему мы так страстно держимся за этот 1%?

Вот что самое тревожное: на вчерашнем заседании стало ясно, что многие (но не все) оппоненты резолюции были обеспокоены не деньгами, вложенными в инвестиции Стэнфорда.Это были деньги, которые они могли потерять из-за недовольного спонсора их собственных исследований — они не хотели понести побочный ущерб в этом вопросе.

Попечители являются доверенными лицами Университета. Но все мы фидуциары Земли. Он не наш — мы унаследовали его в наследство. Какое наследие мы передаем нашим преемникам?

Я искренне благодарю ASSU и всех, кто смело, с надеждой и мудро представил нам этический, разумный и гуманный документ. Я, со своей стороны, чрезвычайно горжусь вами, и я и 400 других преподавателей, которые подписали петицию о продаже в 2014 году, поддерживаем вас, потому что эта борьба будет продолжаться, поскольку от этого зависят наши жизни.

— Дэвид Палумбо-Лю, Луиза Хьюлетт Никсон, профессор сравнительной литературы

The Daily обязуется публиковать разнообразные статьи и письма редактору. Мы будем рады услышать ваши мысли. Отправляйте письма редактору по электронной почте на адрес [защищенный адрес электронной почты], а комментарии — на адрес [защищенный адрес электронной почты] daily.com.

Следуйте за Daily на Facebook , Twitter и Instagram .

Дебаты о продаже факультета Гарварда | Harvard Magazine

Сегодня во второй половине дня на очередном заседании факультета, которое произошло на следующий день после того, как президент Дональд Трамп официально выступил с предложением выйти из Парижского соглашения об изменении климата, Факультет искусств и наук (FAS) официально состыковал «обсуждение вопроса о том, должна ли соответствующая реакция Гарварда на глобальный климатический и экологический кризис включать в себя отказ от финансовых вложений в интересы ископаемого топлива.Публичная дискуссия с президентом Лоуренсом С. Бэкоу, к которой давно стремились сторонники факультета избавления эндаументов, инвестированных в производство ископаемого топлива, последовала за октябрьской трансляцией озабоченности по поводу изменения климата (читайте подробный отчет здесь), которая была на повестке дня как более общее «обсуждение глобального климатического и экологического кризиса и соответствующего ответа Гарварда на этот кризис». (Бакоу, который обычно председательствует на заседаниях ФАС, отсутствовал в тот день на Рош ха-Шана.)

Форум проходил в то время, когда активисты кампуса и сообщества выступали за отчуждение собственности, в том числе выпускники, оказывающие давление на Университет, чтобы раскрыть его ископаемые источники энергии. инвестиции, если таковые имеются, и распоряжаться ими, а также усилие, о котором было объявлено в прошлое воскресенье, по выдвижению списка кандидатов в Наблюдательный совет на выборах весной 2020 года, которые будут выступать как за лишение капиталовложений, так и за изменения в управлении Гарварда (см. отдельный отчет по этим вопросам, который будет опубликован 6 ноября).

Форум факультета

Сегодняшнее обсуждение не привело к внесению официального законодательного предложения, которое, согласно правилам ФАС, должно было быть отложено для голосования на следующем заседании. Вместо этого он предоставил возможность сторонникам отделения факультетов открыто изложить свою позицию Бэкоу и бывшему члену Гарвардской корпорации Джессике Тачман Мэтьюз ’67, которая была президентом Фонда Карнеги за международный мир и была основательницей Фонда Карнеги. Институт мировых ресурсов — экологическая исследовательская организация.(Во время работы Тачмана в высшем руководящем совете, с 2013 по прошлый год, Корпорация и тогдашний президент Гарварда Дрю Гилпин Фауст выразили свое несогласие с продажей активов. Бэкоу тогда тоже был членом Корпорации. Старший научный сотрудник Уильям Ф. Ли ’72, который выступал от имени Корпорации против продажи активов, очевидно, не смог присутствовать на сегодняшней сессии.)

Трое прикрепленных преподавателей, соответственно, говорили о роли отдельных профессоров и более крупной организации в борьбе с изменением климата; история решений Гарварда, касающихся его инвестиций и вопросов государственной политики; а также операции самого эндаумента и финансовые последствия продажи активов.

За ними последовали выступающие из зала, некоторые из которых выдвинули дополнительные аргументы в пользу продажи, а некоторые категорически возражали против продажи, вместо этого сосредоточив внимание на роли факультета в обучении и исследованиях и на вероятных (непреднамеренных) политических взглядах на его защиту отчуждение. Затем президент Бакоу высказался о точках согласия, даже несмотря на то, что он не согласился с выводом инвестиций как с действием или «лакмусовой бумажкой» для любого человека или учреждения.

Если докладчики предоставили свои комментарии до или после выступления, они воспроизводятся ниже в том виде, в котором они были подготовлены для выступления.Когда другие преподаватели выступали из зала, правила FAS требуют, чтобы они дали согласие на то, чтобы их имена были связаны с цитатами или перефразированием своих замечаний в рамках заседаний факультета; это согласие было запрошено, и когда и если оно будет предоставлено, текст будет обновлен, чтобы связать выступающих с их замечаниями. [Обновлено 6 ноября в 15:40 Ниже указаны все выступающие с их согласия.]

Прикрепленные динамики

Индивидуальная и институциональная ответственность : заявление Чарли Конроя, профессора астрономии и директора аспирантуры.

Я астроном. Я трачу большую часть своего времени на сбор данных и запуск компьютерных моделей, чтобы понять происхождение нашей Галактики. Но сегодня я обращаюсь к вам как к глубоко заинтересованному члену нашего сообщества.

Я вырос с реальностью того, что мы когда-то называли глобальным потеплением: повышение температуры, таяние ледников, исчезновение видов, дестабилизация погодных условий. Последствия для людей также были очевидны: учащение случаев голода, засух и болезней, а на горизонте кризис беженцев, не имеющий аналогов в истории человечества.И все же, как и многие люди, я онемел от все более настоятельных призывов к действию. Я был занят и озабочен проблемами, близкими к дому: воспитанием семьи, проведением исследований, получением права владения жильем. Я сосредоточился на небольших делах — переработке отходов, поездках на общественном транспорте, поедании продуктов местного производства. Что еще я мог сделать? В конце концов, я всего лишь один человек.

Это мышление было неправильным.

Как преподаватели Гарвардского университета, мы располагаем мощной платформой для перемен. Это означает, что у нас также есть ответственность использовать эту мощность в чрезвычайные ситуации.И это необычные времена.

Пока я говорю, Калифорния горит. Калифорнийский университет Санта-Крус, где я раньше преподавал, был вынужден отключиться, что привело к отмене занятий. Эвакуация в связи с пожарами стала обычным явлением для многих сообществ. Это новая норма. Признавая климатический кризис, система Калифорнийского университета отказывается от ископаемого топлива из своих 13-миллиардных пожертвований и своего пенсионного фонда в 70 миллиардов долларов.

Ледяные щиты Западной Антарктиды и Гренландии вместе удерживают достаточно воды, чтобы поднять глобальный уровень моря на 13 метров.Дестабилизация этих ледяных щитов может привести к повышению уровня моря на 2 метра к концу этого столетия и на 6 метров к концу следующего столетия. При повышении уровня моря на 6 метров значительная часть кампуса Гарварда окажется под водой. Как и весь Массачусетский технологический институт, Фенуэй и Саут-Энд. В глобальном масштабе ситуация будет намного хуже: 600 миллионов человек живут на высоте до 10 метров над уровнем моря.

Мы в богатых странах можем смягчить наихудшие последствия изменения климата, хотя затраты могут быть огромными.Может быть. Возможно, нет. Но островные государства, бедные страны в Южной Азии и в других местах не будут иметь возможности покупать свой выход из бедствия.

Прогнозируемые краткосрочные последствия изменения климата крупными организациями, такими как МГЭИК [Межправительственная группа экспертов по изменению климата], как правило, консервативны. Мы видим доказательства этого каждый год, поскольку новые отчеты показывают, что темпы изменений ускоряются быстрее, чем прогнозировалось. Глобальный климат — это сложная система с множеством нелинейных циклов обратной связи, которые плохо изучены.Ближайшее будущее может легко оказаться гораздо более экстремальным, чем предсказывают современные модели — в эпоху плиоцена уровни CO 2 в атмосфере были сопоставимы с сегодняшними уровнями. В это время Земля была теплее на 3 90 484 ° 90 485 ° C, а уровень мирового океана был на 10-20 метров выше.

В настоящее время доказанных запасов ископаемого топлива в пять раз больше, чем можно было бы сжечь, если мы не будем выходить за рамки сценария потепления на 2 90 484 ° 90 485 ° C, поддерживаемого Парижским соглашением ООН.Следовательно, чтобы избежать катастрофических изменений в нашем мире, потребуется оставить огромные запасы ископаемого топлива в земле. И все же отрасль ископаемого топлива продолжает тратить огромные суммы денег и ресурсов на выявление новых запасов. Несмотря на свою профессиональную поддержку Парижского соглашения, ExxonMobil не изменила своей позиции с момента подписания этого соглашения. В 2015 году ExxonMobil прогнозировала, что к 2040 году ископаемое топливо будет обеспечивать более 75 процентов мировых потребностей в энергии. Согласно последним прогнозам этого года, это число фактически выросло до 80 процентов.

Просто нереально ожидать, что отрасль, производящая ископаемое топливо, добровольно откажется от стольких денег в земле. Как продемонстрировала наша коллега Наоми Орескес благодаря обширным исследованиям (прочтите ее октябрьское заявление здесь), отрасль ископаемого топлива на протяжении десятилетий сознательно сеет сомнения по теме изменения климата. Это включает явный подрыв государственной политики и косвенный подрыв попыток перехода на альтернативные источники энергии. В свете этих фактов идея сотрудничества с отраслью ископаемого топлива опасно наивна и контрпродуктивна.

Это необычное время требует больших идей и смелого руководства.

Масштаб проблемы настолько огромен, что нужно реализовывать множество идей одновременно. Мы должны стремиться к созданию кампуса без выбросов углерода в кратчайшие сроки. Мы должны стимулировать сокращение авиаперелетов и использование надежной системы общественного транспорта. Мы должны поощрять новые важные академические и исследовательские проекты. Мы должны взаимодействовать с нашим сообществом за пределами Гарварда. И нам следует отказаться от индустрии ископаемого топлива.

Есть несколько причин для поддержки продажи. Есть аргументы из истории и из экономики, которые будут обсуждать мои коллеги. Моя точка зрения такова: степень действий и изменений, необходимых для предотвращения наихудших сценариев, намного превосходит все, что мы могли бы надеяться достичь в одиночку, даже будучи учителями и исследователями. Каждый из нас мог бы посвятить 100 процентов своего времени и ресурсов борьбе с изменением климата, но этого было бы далеко от того, что необходимо. Вот тут-то и появляется продажа.Это возможность, возможно, наша лучшая возможность активизировать действия и изменить далеко за пределами этих стен.

Представьте, что я пришел сюда, чтобы объявить, что астероид, разрушающий цивилизацию, приближается к Земле. Подождем ли мы, чтобы действовать, пока вероятность катастрофы не станет 100%? Нет. Подождем ли мы, чтобы действовать, пока удар не дойдет до нескольких дней или недель? Нет. Изменение климата — это астероид. Его влияние будет ощущаться не мгновенно, а через годы, десятилетия и столетия. Как ученые, мы обязаны не только идентифицировать и изучать астероид, но и действовать в соответствии с явной и реальной опасностью, которую он представляет, и присоединяться к нашим коллегам из других дисциплин, призывая к ответственным действиям.

Гарвард может возглавить этот вопрос. У нас есть обязанности сделать это. Пришло время действовать.

Гарвардская историческая перспектива : заявление Джойса Э. Чаплина, профессора Филлипса по истории ранней Америки. (Сноски удалены из этой версии.)

По вопросу отказа от участия в ископаемом топливе. Официальная позиция Гарварда заключалась в том, что пожертвования не следует использовать для достижения политических целей или влияния на социальную политику, а взаимодействие университета с лидерами отрасли ископаемого топлива было бы более эффективным.В своем сегодняшнем выступлении я исследую прошлое Гарварда, чтобы подвергнуть сомнению эту позицию, показывая, что Гарвард имеет долгую историю использования своей репутации и ресурсов, чтобы высказывать мнение о политике и обществе, что есть прецеденты использования его вклада для утверждения этих этических норм. утверждает, что это нежелание сделать это имело печальный эффект, заставив Гарвард казаться равнодушным к нарушениям прав человека.

Гарвард повысил свой голос в политике и общественной жизни, по крайней мере, с 3 апреля -го, , 1776 года, когда он присвоил почетную степень доктора права генералу Джорджу Вашингтону, командующему Континентальной армией.Таким образом, Гарвард поддержал идею независимости Америки за три месяца до того, как делегаты из Массачусетса подпишут Декларацию независимости. Гарвард обретет независимость в 1865 году, когда отбор надзирателей начнут делать выпускники, а не Содружество Массачусетса. С этого момента вклад Гарварда в общественную жизнь будет все больше вовлекать миры за пределами Массачусетса. В частности, это касается службы, которую президент Гарварда Джеймс Б. Конант выполнял для Манхэттенского проекта во время Второй мировой войны.Конант стал директором Национального исследовательского комитета обороны в 1941 году; он подсчитал, что во время войны он проехал полмиллиона миль в поезде между Бостоном и Вашингтоном, округ Колумбия. Конант стал свидетелем успешного испытания первой атомной бомбы «Тринити» в Альмогордо, штат Нью-Йорк, 16 июля -го годов. Мексика, сообщая, что «все небо [было] внезапно залито белым светом [,] как конец света».

После войны Гарвард столкнулся с новыми вопросами о своих финансовых вложениях, и именно тогда мы впервые видим заявленную политику консерватизма в отношении пожертвований — во время движения за гражданские права.В мае 1964 года, в начале Летнего проекта в Миссисипи, студенты Гарварда и Рэдклиффа определили Гарвард как крупнейшего акционера компании Middle South Utilities. Эта компания владела Mississippi Power and Light, руководство которой совпадает с руководством Совета граждан Джексона, группы сторонников превосходства белой расы. Студенты не просили об изъятии капиталовложений; вместо этого они потребовали, чтобы корпорация отозвала 10 процентов своих 10-миллионных инвестиций в Mississippi Power and Light для использования в качестве залога для студентов, работающих в защиту гражданских прав в Миссисипи.Корпорация отказалась. Был очевиден конфликт интересов. Вторым по величине акционером Среднего Юга был Massachusetts Investor Trust; член Наблюдательного совета Гарварда Томас Д. Кэбот входил в состав консультативного совета траста. Кроме того, казначей Гарварда Пол К. Кэбот был председателем третьего по величине акционера Среднего Юга, State Street Investment Corporation. Когда Кэбот ушел на пенсию, его сменил заместитель казначея Гарварда Джордж Ф. Беннетт, также из State Street Investment.После разногласий по поводу инвестиций Гарварда в компании Middle South Utilities Беннетт ответил: «Мы не пытаемся достичь социальных целей с помощью нашего капитала; мы просто стараемся поместить его туда, где он принесет нам максимальную отдачу ».

Это предпочтение неоднократно повторялось в течение двадцатилетнего срока Дерека Бока президентом Гарварда. Через год после того, как Бок занял пост, две студенческие группы в феврале 1972 года потребовали, чтобы Корпорация продала свои 682 000 акций Gulf Oil на сумму около 20 миллионов долларов.Gulf Oil добывала нефть на побережье Анголы, оккупированной вооруженными силами колонии Португалии, которая до 1974 года сама находилась под властью диктатуры, которая была полна решимости подавить ангольских борцов за свободу. Но Гарвардская корпорация отказалась продать свои акции Gulf Oil или потребовать от компании опубликовать отчет о ее бизнес-стратегиях в Анголе.

Это тоже была реакция, когда студенты призвали Гарвард отмежеваться от режима апартеида в Южной Африке. Движение против апартеида 1980-х было сосредоточено на правительственных санкциях в отношении страны и отказе неправительственных организаций от коммерческих и финансовых интересов в Южной Африке.Нежелание Гарварда отказаться от инвестиций было в данном случае технически политическим, потому что это могло быть истолковано как критика руководства США — президент Рональд Рейган выступил против санкций. Альтернативой Рейгана было «конструктивное взаимодействие» с режимом апартеида и южноафриканскими предприятиями с целью убедить правительство и лидеров бизнеса отказаться от расистской политики; Гарвард также выступал за конструктивное взаимодействие. Конечно, эта позиция отказа от продажи была не менее политической, чем принятие любого решения о продаже.Только когда к 1985 году стало ясно, что политика Рейгана против санкций теряет поддержку, Гарвард начал отказываться от своих финансовых связей с Южной Африкой. К 1988 г. официальная политика США больше не одобряла одностороннее взаимодействие с режимом апартеида; она считалась неуместной, если не несостоятельной, как политическая стратегия. Во всестороннем обзоре книги The Rise and Fall of Apartheid за 2009 год, опубликованном университетской прессой, в указателе книги даже не упоминается «конструктивное взаимодействие» или его архитектор эпохи Рейгана.

Позиция, согласно которой пожертвования Гарварда не должны использоваться для решения социальных проблем, в любом случае никогда не была последовательной. В 1970 году Гарвардский комитет по отношениям университетов с корпоративными предприятиями выступил с заявлением, что этика должна влиять на инвестиции, в частности, назвав алкоголь и табак сомнительными источниками прибыли. Во время спора по поводу Анголы президент Бок учредил два совещательных комитета: комитет Гарвардской корпорации по ответственности акционеров (CCSR) и Консультативный комитет по ответственности акционеров (ACSR), состоящий из выпускников, преподавателей и студентов.Возможно, неожиданно, CCSR оказался в некоторой степени критически настроен против продажи активов, и ACSR в 1984 году проголосовал за полное изъятие капиталовложений.

В случае с одной отраслью, политика Гарварда превратилась в политику продажи. В 1990 году Гарвард продал свои последние (прямые) акции табачных компаний. «Это решение было мотивировано убеждением Университета в том, что в этом случае он не сможет, как постоянный акционер, влиять на политику компаний в отношении упомянутых выше маркетинговых практик, а также желанием не участвовать в качестве акционера. с компаниями, осуществляющими значительные продажи продукции, создающей существенный и неоправданный риск причинения вреда здоровью человека.

Если официальная позиция президента и научных сотрудников Гарвардского колледжа по-прежнему заключается в том, что пожертвования Гарварда не следует использовать в политических или социальных целях, то взаимодействие с отраслью ископаемого топлива предпочтительнее, я думаю, мы должны спросить: почему? Почему позиция, запятнанная ассоциацией с расизмом, должна быть приемлемой в качестве ответа на климатический кризис, который, возможно, является величайшей угрозой правам человека сегодня? Почему «участие», которое в 80-е годы было весьма спорным в споре об апартеиде, теперь должно рассматриваться как эффективный способ справиться с отраслью, которая, как мы знаем, является вероломной? Врачи Всемирной организации здравоохранения и Гарварда предупреждают, что климатический кризис уже создает угрозы для здоровья населения во всем мире, угрозы, которые в конечном итоге станут огромными — почему они вызывают меньшую озабоченность, чем те, которые создает большой табак? В 1945 году президент Гарварда увидел кульминацию своей работы над атомным оружием в свете, столь ярком, что казалось, что это означает конец света.В 2019 году наука пролила достаточно света на изменение климата, чтобы все мы увидели, что оно может положить конец тому миру, который мы знаем. Эта опасность требует, чтобы мы прекратили сотрудничество с отраслями, которые отрицают свою ответственность за создание нынешнего чрезвычайного положения.

Финансовые и инвестиционные перспективы : заявление Стивена А. Марглина, профессора экономики Баркера. (Ссылки удалены из этой версии.)

Сначала я должен сообщить об ошибке. У меня нет необходимой информации, чтобы подробно рассказать о фонде Гарварда.Не из-за отсутствия попыток. После некоторой задержки, которую я ошибочно, возможно, наивно, воспринял как положительный знак, меня направили к годовому финансовому отчету и документам SEC. Практически бесполезен.

Что можно сказать, если эта информация отсутствует? Получается довольно много. Раньше я предостерегал от мысли, что отчуждение активов окажет прямое влияние на отрасль ископаемого топлива, отказавшись от капитала для расширения. Нет, акции ExxonMobil, проданные Гарвардом, будут куплены другим инвестором.Не влияет на ExxonMobil.

Я больше не уверен, что было бы ошибкой утверждать, что наши пожертвования напрямую приносят капитал отрасли ископаемого топлива. Из финансового отчета за этот год я узнал, что более 50 процентов пожертвований инвестируется в хедж-фонды и частный капитал. Мы просто не знаем, сколько капитала Гарвард вкладывает в развитие индустрии ископаемого топлива с помощью этих транспортных средств. Мы действительно знаем, благодаря Биллу Маккиббену [’82, видному активисту в области изменения климата и продажи активов], что предоставление финансирования отрасли — это процветающий бизнес, даже если это подвергает планету опасности: один банк, Chase, как сообщается, взял на себя обязательство Сто девяносто шесть миллиардов долларов на финансирование отрасли ископаемого топлива за три года после подписания Парижского соглашения.

Сколько Гарвард взял на себя обязательства? Администрация нам не скажет.

Не то, чтобы информация о текущих активах и прошлых доходах была диспозитивной. Но знание степени нашей приверженности инвестициям в ископаемое топливо, по крайней мере, обеспечит контекст для разумного обсуждения.

Существует небольшое количество исследований финансовых затрат на продажу активов. Неудивительно — ведь это все-таки экономика — выводы расходятся. В двух исследованиях утверждается, что изъятие капиталовложений окажет серьезное влияние на финансовые показатели инвестиционных фондов, а в одном из них предполагается, что пожертвования Гарварда, в частности, будут на 16% меньше через 50 лет, если мы избавимся от наших активов в ископаемом топливе.

Эти исследования страдают двумя недостатками. Во-первых, аргумент основан на превосходных показателях энергетических запасов в течение одного конкретного десятилетия. В период с 2003 по 2012 год акции ExxonMobil росли вдвое быстрее, чем в среднем по фондовому рынку, с 35 долларов за акцию в первую неделю 2003 года до 89 долларов за последнюю неделю 2012 года. что оба эти исследования были профинансированы, как признают авторы, Независимой нефтяной ассоциацией Америки.

Другие исследования, я прочитал четыре, не обнаружили отрицательных последствий продажи активов.Скорректированные с учетом риска показатели портфелей с запасами ископаемого топлива и без них практически идентичны в течение длительных периодов времени.

Но все эти исследования смотрят на публично торгуемые акции, и только четверть нашего капитала инвестируется таким образом. В любом случае одно мы знаем наверняка: прошлое не будет хорошим проводником в будущее. Если вы не Дональд Трамп, изменение климата реально.

Итак, заглядывая в недалекое будущее, можно увидеть финансовые риски инвестирования в ископаемое топливо.Главный риск — это застрявшие активы, нефть, газ и уголь, которые необходимо оставить в земле, если мы хотим ограничить глобальное потепление целевым показателем 1,5 ° Цельсия, который сейчас рекомендует Межправительственная группа экспертов по изменению климата.

Не проблема для ExxonMobil. Как отметил профессор Конрой, ExxonMobil повысила ставки: в 2014 году она прогнозировала, что более 75 процентов мировой энергии будет поступать из ископаемого топлива в 2040 году; согласно последним прогнозам, к 2040 году процент ископаемых видов топлива составляет 80 процентов.Никаких пиковых цен на нефть, никаких проблемных активов. Нефтяные компании, заявляющие о своей приверженности Парижскому соглашению и даже пересмотренным целям МГЭИК, похожи на Сент-Огастин: дать нам возобновляемую энергию, но пока еще нет.

Мельчайшие активы — не единственная проблема. ExxonMobil сейчас находится в суде, защищая от обвинений, выдвинутых Генеральным прокурором Нью-Йорка, что «компания лгала акционерам и общественности о затратах и ​​последствиях изменения климата». Судебные разбирательства вызывают растущее беспокойство и теперь входят в число факторов риска, которые признают крупные нефтяные компании.

Третий риск, хотите верьте, хотите нет, — это само движение за продажу активов. Послушайте Shell Oil:

«Кроме того, некоторые группы оказывают давление на определенных инвесторов, чтобы те отказались от своих инвестиций в компании, работающие на ископаемом топливе. Если это будет продолжаться, это может оказать существенное неблагоприятное влияние на цену наших ценных бумаг и нашу способность получить доступ к рынкам акционерного капитала ».

Кому мы должны верить? Что ж, учреждения с активами на общую сумму 11,5 трлн долларов продали, по крайней мере, частично.Да, их мотивы сложны, но финансовые мотивы играют все более важную роль. Калифорнийский университет отказывается от инвестиций в ископаемое топливо как из своего фонда в размере 13 миллиардов долларов, так и из своего пенсионного фонда в размере 70 миллиардов долларов. Председатель инвестиционного комитета Совета директоров и главный инвестиционный директор UC не могут быть более ясными:

«Мы считаем, что цепляться за активы, связанные с ископаемым топливом, — это финансовый риск…».

«Мы [делаем] ставки на то, что чистая энергия станет топливом для будущего мира.Это означает, что мы считаем, что можно заработать деньги. Мы решили инвестировать в лучшую планету и пожинаем финансовые плоды для UC ».

Может ли умный (или удачливый) инвестор заработать деньги для университета, даже если отрасль ископаемого топлива терпит крах? Вы делаете ставку. Если бы вы купили ExxonMobil в конце 2018 года и продали ее в апреле этого года, вы бы заработали 20 процентов от своих инвестиций. Может ли умный инвестор последовательно зарабатывать деньги в особых ситуациях? Это более сомнительно.И эти умные инвесторы обходятся недешево. Возможно, именно поэтому Калифорнийский университет решил пойти по пути без ископаемого топлива.

Наши менеджеры по управлению активами уже проверяют потенциальные инвестиции с точки зрения воздействия на окружающую среду, социального воздействия и корпоративного управления (сокращенно ESG). Веб-сайт Гарвардской управляющей компании, хранителя нашего фонда, даже признает особую значимость этих факторов для оценки воздействия изменения климата (https: // www.hmc.harvard.edu/sustainable-investing/#esg). Старший вице-президент HMC по устойчивому развитию Майкл Капуччи убедительно доказал, что ESG не для слабонервных. Наихудшие результаты приходят при половинчатом обязательстве.

Вот простое устройство для проверки, которое укрепит нашу приверженность ESG и приведет HMC в соответствие с тем, что, надеюсь, рано или поздно станет стандартной практикой для таких организаций, как наша: способствуют ли эти инвестиции решению проблемы глобального изменения климата? Дополнительные баллы.Или это часть проблемы? Ни за что. Ископаемое топливо по праву находится под угрозой исчезновения. Ни один благоразумный инвестор не захочет остаться последним.

В конце концов, финансовые соображения уведут нас далеко. Одним из последствий скандала с Джеффри Эпштейном является то, что и президент Бакоу, и провост Гарбер заявили о необходимости пересмотреть нашу политику в отношении пожертвований. Преступление Эпштейна заключалось в сексуальном насилии над девушками-подростками. Его достоверно обвиняют в изнасиловании. Я ожидаю, что в конечном итоге мы придем к политике проверки пожертвований на основе характера дарителя.Президент Бакоу, компания ExxonMobil заслуженно обвиняется в изнасиловании планеты и лжи о ней в придачу. Неужели мы действительно менее виновны в принятии отравленных плодов инвестиций в ископаемое топливо, чем в принятии испорченных денег типа Джеффри Эпштейна?

Комментарии из зала

После этих зафиксированных заявлений к дискуссии присоединились другие выступающие.

[Обновлено 5 ноября 2019 г., 20:00, чтобы идентифицировать выступающего.] Профессор геологии Хупера Дэниел П.Шраг, который также является профессором экологических наук и инженерии и директором Центра окружающей среды Гарвардского университета, сказал, что он был «очень впечатлен и воодушевлен» обсуждениями в октябре и сегодня, учитывая важность изменения климата — величайшей проблемы человечества. общество когда-либо сталкивалось — и трудности, которые оно представляет, как «глобальная проблема коллективных действий», которую людям трудно решить, и как проблема «действительно долгого времени», охватывающего тысячи и даже десятки тысяч лет .Очень долгие временные масштабы также характеризуют необходимые изменения в энергетической системе, учитывая огромные капитальные вложения и необходимую инфраструктуру.

В этом свете, продолжил он, несмотря на то, что Гарвард должен был сыграть огромную роль, он выступал против продажи активов. Несмотря на то, что изменение климата создает моральные проблемы, существуют реальные различия в отношении продажи активов, и эта проблема ложится не только на управляющих целевым капиталом. Скорее, Гарвард и ФАС должны внести свой вклад через «образование, которое мы даем нашим студентам, и исследования, которые мы проводим во всех областях.«Символические действия могут иметь ценность, но они проблематичны, когда заменяют действия, необходимые для осуществления изменений. Он напомнил, что в начале Гарвардской кампании предлагал крупную инициативу по климату и энергии; Несмотря на деканализацию и энтузиазм преподавателей, президент Фауст отказался заниматься этим и вместо этого инициировал президентский фонд климатических решений, предоставляющий гранты: стоящий, но финансируемый в размере 8 миллионов долларов, «смущающий» уровень приверженности решению проблемы. Учитывая недавний подарок Калифорнийскому технологическому институту в размере 750 миллионов долларов на исследования климата, более крупному и широкому учреждению, как Гарвард, следует стремиться еще выше.Гарварду было похвально подчеркивать свои внутренние цели по сокращению выбросов парниковых газов, но, опять же, эти усилия являются символическими, когда «безусловно, самый большой способ, которым мы повлияем на будущее нашего климата», — это исследования и обучение.

Он приветствовал энтузиазм и заинтересованность студентов, выступающих за отказ от инвестиций. Но он по-прежнему чувствовал «обязанность сначала выполнить нашу главную задачу» в классе и лабораториях. Он выразил надежду, что преподаватели со всего университета и по каждой дисциплине ФАС будут прилагать усилия для проведения исследований и преподавания в области изменения климата в крупном масштабе, и что деканы, президент и ректор поддержат это.

• Политический взгляд экономиста на риски продажи активов: заявление Джеймса Х. Стока, профессора политической экономии Бербанка.

В 2013–2014 годах я был членом Совета экономических советников при президенте Обаме. В мое портфолио входили энергетика, окружающая среда и климат. Я был главным экономистом в Белом доме, работавшим над планом чистой энергии, нашим регламентом по сокращению выбросов CO2 в энергетическом секторе. Я также руководил процессом, который привел к мораторию на новые договоры аренды в рамках Федеральной угольной программы.Хотя я работал над проблемами климата в качестве второстепенного интереса до моего пребывания в округе Колумбия, после возвращения в Гарвард экономика и политика климата были основным направлением моих исследований и взаимодействия с общественностью. Раскрытие информации: я не получаю финансовой поддержки от индустрии ископаемого топлива.

Не говоря уже о прямом влиянии на финансовый рынок, продажа активов является сигналом. Меня беспокоит то, что послание, намеренное или нет, является посланием о моральном превосходстве. Мы бы отправили это послание не только руководителям нефтяных компаний, которые потратили 30 миллионов долларов на отмену налога на выбросы углерода в штате Вашингтон, но и нефтяникам в западном Техасе, рабочему нефтеперерабатывающего завода в Луизиане, дальнобойщику и угольщику в Джилетт, Вайоминг.У этих рабочих нет моральных недостатков в силу того, что они работают в сфере ископаемого топлива. Но как они могли интерпретировать отказ Гарварда как нечто иное, чем очередную критику либеральной элиты честного образа жизни, который они приняли, чтобы зарабатывать на жизнь и поддерживать свои семьи?

Этим летом я свидетельствовал в Конгрессе о Федеральной угольной программе. Слушание состоялось через неделю после того, как угольная компания Blackjewel неожиданно объявила о банкротстве и закрыла две шахты возле Gillette. Представитель Вайоминга, Лиз Чейни, входящая в комитет, обратилась ко мне.Цитирую:

«Наши сообщества и наши семьи чувствуют и сталкиваются с настоящей болью. У нас было уволено 700 человек, и идея о том, что эта боль будет использована свидетелями в этом комитете, чтобы каким-то образом предположить, что мы должны продолжать борьбу с углем, для меня действительно оскорбительна ».

Она продолжала в том же духе. Комментарии представителя Чейни основаны на описании действий по борьбе с изменением климата как чего-то, что прибрежные элиты делают за счет обычных американцев. Продажа Гарварда сыграла бы роль в этом повествовании.

Обезуглероживание экономики — это проблема, которую мы должны решить. Но для того, чтобы решение было прочным, мы должны решать его вместе, как нация. Этот вопрос слишком важен, чтобы забивать клинья.

Что должен делать Гарвард? Вкратце: инвестируйте, а не продавайте. Инвестируйте в обучение и исследования в области климатических технологий и политики. Это то, что мы делаем хорошо, но недостаточно, и здесь Гарвард может сделать гораздо больше.

• Аргумент противодействия академической миссии ФАС: заявление Гарри Р.Льюис, профессор компьютерных наук Гордона Маккея.

Я Гарри Льюис, профессор компьютерных наук Гордона Маккея, и я хотел бы выступить против стремления отказаться от ископаемого топлива.

Позвольте мне начать с согласия с коллегами, которые участвовали в этой дискуссии, в том, что изменение климата представляет собой огромную экзистенциальную угрозу нашего времени. Вопрос в том, что с этим делать Гарварду. Конечно, Гарвард может делать больше, чем одно, но, поскольку мы являемся учреждением, занимающимся преподаванием и исследованиями, это оружие, которое мы лучше всего можем использовать в бою.И преподавание, в частности, — это то, чем может решить этот факультет, выступая в качестве органа. Наши студенты непропорционально сильно влияют на будущее мира в промышленности, профессиях и государственной службе. Мы могли бы сформировать нашу учебную программу таким образом, чтобы студенты Гарвардского университета уезжали отсюда, понимая природу угрозы и свою способность что-то делать. Я знаю, что многие отдельные преподаватели, надо отдать им должное, подчеркивали экологические проблемы в своем преподавании.Но сейчас нас просят действовать как орган, чтобы оказать давление на Корпорацию с целью ее продажи, когда мы не предприняли никаких сопоставимых действий как орган, чтобы лучше обучать наших студентов.

Для этого факультета как органа, изменяющего наше образование, не требуется петиции в Корпорацию или разрешения от любого декана или президента. Кто-то мог бы выложить предложение по учебной программе, и мы могли бы проголосовать за него. Если бы мы хотели, чтобы это произошло, это произошло бы, нравится Корпорации или нет. Мы могли бы предъявить требование или разработать более творческую образовательную стратегию.Но в основном мне хотелось бы, чтобы мои коллеги просили нас взять на себя обязательство сделать что-то, что действительно входит в нашу компетенцию и полномочия, прежде чем просить нас сообщить Корпорации, как ей следует управлять эндаументом. Вместо того, чтобы накапливать образовательные требования, мы могли бы даже решить, что изучение изменения климата более важно, чем наименее важное из многих других вещей, которые мы уже ожидаем от наших учеников.

Что касается продажи сейчас. Мгновение назад я приложил некоторые усилия, чтобы назвать спонсора моей кафедры, чтобы подчеркнуть, что Гарвард может делать добрые дела с испорченными деньгами.Если вы не знакомы с историей Гордона Маккея, я предлагаю вам прочитать Vita, которую я написал о нем для Harvard Magazine несколько лет назад. Сегодня он был бы изгоем, но я не думаю, что это уменьшило пользу, которую приносил его дар.

Сейчас у меня нет мнения о том, следует или не следует вкладывать Гарвард во что-либо. Работа менеджеров по управлению фондами состоит в том, чтобы сохранить и приумножить эндаумент Гарварда, чтобы преподаватели могли делать свои добрые дела, а наши студенты могли пожинать плоды.Наша работа — продвигать общество через обучение и обучение.

Университеты — это почки общества. Главное, чего вы хотите от почек, — это производить чистый продукт, независимо от того, загрязнен он или нет. Странно, что мы регулярно пытаемся занять высокие моральные позиции, обсуждая отказ от чего-то, что считается нечистым, но мы редко говорим о том, способствует ли наша собственная работа обществу или нет. Поиск ответов на этот вопрос не является нарушением академической свободы. Все, что для этого требуется, — это готовность относиться к себе так же критично, как мы к Корпорации и ее инвестициям.

На последней встрече профессор [Эдвард] Холл правильно охарактеризовал продажу ископаемого топлива как политическое заявление, которое не окажет финансового давления на отрасль ископаемого топлива. Действительно, продажа акций со стороны предложения кому-либо и оставление в нашем портфеле всех акций со стороны спроса — авиакомпаний, автотранспортных компаний, Amazon, мясной промышленности — кажется мне бессмысленным самоудовлетворением. На самом деле, голосование за продажу активов — пустая трата времени. Два крупнейших пенсионных фонда страны, которые во много раз превышают размер фонда Гарварда, лишились запасов оружия после резни в Сэнди-Хук, но нет никаких доказательств, которые помогли бы решить нашу ужасную проблему с оружием.Но они сопротивлялись давлению с требованием отказаться от магазинов, торгующих оружием, и, поскольку они сидели за столом в качестве акционеров, они помогли некоторым из этих компаний изменить свою практику.

Одна из особенностей политических заявлений заключается в том, что они обычно приветствуются людьми, которым не нужно убеждать и которые мало что делают для убеждения скептиков. Они вызывают разногласия, когда сегодня академические круги больше, чем когда-либо, нуждаются в друзьях и союзниках. Университеты уже делают слишком много политических заявлений, и такие пустые декларации усиливают скептицизм по поводу того, действительно ли мы занимаемся правдой, как мы утверждаем, или же сейчас являемся еще одним политизированным американским учреждением.

Вместо этого, чтобы повлиять на климат, мы, преподаватели, должны использовать столько денег, сколько Гарвард может предоставить нам для ведения необходимых научных, технических, экономических, гражданских и социальных сражений. Если часть денег, которые мы используем для этого, поступает от самих ископаемых видов топлива, шутка будет над ними. Мы должны принять прибыль и использовать ее, чтобы помочь спасти планету так, как мы профессионально компетентны — и располагаем сильными позициями — для этого.

[Обновлено 6 ноября в 3:40 с.м., чтобы идентифицировать выступающего.] Стивен С. Вофси, профессор атмосферных наук и окружающей среды Ротча, возразил, что, хотя до недавнего времени он выступал против продажи активов, отказа от плана экологически чистой энергии и стандартов CAFE [для автомобилей и энергоэффективность грузовиков], по приказу ископаемого топлива, заставили его изменить свое мнение. Теперь он считал, что зарабатывание денег на инвестициях в ископаемое топливо равносильно получению прибыли от табака.

• Изменение климата и основные ценности разнообразия и инклюзивности: заявление Скотта В.Эдвардс, профессор организменной и эволюционной биологии (OEB). [ Примечание редактора : профессор Эдвардс является членом совета директоров Harvard Magazine Inc.]

Как орнитолог, мои исследования и преподавание включали изменение климата как ключевую движущую силу эволюционных и экологических изменений. Как отметил [профессор зоологии Агассиса] Джим Ханкен на нашем последнем заседании факультета, занятия по зоологии в Гарварде по необходимости были сосредоточены на последствиях изменения климата для различных групп животных.Например, на протяжении десятилетий орнитологи количественно оценивали степень, в которой изменение климата повлияло на сроки и географию миграции, часто с пагубными последствиями для рассматриваемых видов, особенно когда время прибытия весной не синхронизируется с появлением насекомых и насекомых. другая добыча. Воздействие изменения климата на популяции животных — основная проблема, которую могут избежать немногие классы в OEB. В той мере, в какой изменение климата разрушает те самые популяции, которые мы изучаем в наших исследованиях, сами наши исследования пострадают и будут искоренены.

Но сегодня я хотел бы обратить ваше внимание на другую связь между изменением климата и нашими основными ценностями как факультета. В частности, я хотел бы привести доводы в пользу важной связи между подходом Гарварда к изменению климата и нашим подходом к разнообразию и вовлеченности. Я только что вернулся с ежегодного собрания Общества содействия развитию ученых чикано и коренных американцев, или SACNAS, одной из тем которого в этом году было изменение климата. SACNAS — это крупнейшее и наиболее разнообразное национальное собрание студентов и преподавателей в области STEM [наука, технология, инженерия и математика] и плодородная арена для диалога между коренными сообществами ученых и преподавателей.Изменение климата было в центре обсуждения в SACNAS в течение многих лет, и мы слышали душераздирающие истории об ухудшении окружающей среды от различных коренных народов, естественно, первых, кто испытал нашу быстро меняющуюся окружающую среду. В этом году основным докладчиком на SACNAS была Хильда Хейне, президент Маршалловых островов, тихоокеанского островного государства, само будущее которого зависит от способности таких развитых стран, как наша, сократить производство парниковых газов. В графических деталях президент Гейне напомнил аудитории 5000 студентов об ужасном развертывании водородных бомб и множественных ядерных испытаниях Соединенным Королевством.Правительство США в годы после Второй мировой войны — типичный — я повторяю, типичный — пример пренебрежения правительством США к тяжелому положению голосов, воспринимаемых как слабые и маргинализированные. В комфортных условиях развитой страны, в которой нет конца технологиям и быстрым решениям, которые защищают нас от негативных последствий изменения климата, нам слишком легко забыть, что многие люди во всем мире на несколько порядков более чувствительны к изменению климата. чем мы. Как страна и, осмелюсь сказать, как университет, мы буквально способствуем геноциду коренного населения своим нежеланием устранять источники изменения климата.Как университет, я считаю, что неспособность отделиться от компаний, вносящих огромный вклад в проблему изменения климата, равносильна участию в этом геноциде и игнорированию голосов различных коренных народов по всему миру. Как мы, как университет, можем утверждать, что серьезно относимся к ценностям разнообразия и инклюзивности, когда наши действия непропорционально влияют на тех, кто уже находится в маргинальном положении на мировой арене?

[Обновлено 6 ноября, 7:55 утра, чтобы идентифицировать говорящего и предоставить более полный отчет о его замечаниях; этот абзац заменяет предыдущее краткое предложение этих замечаний.] Профессор Университета Тимкен Ирвин И. Шапиро поднялся, чтобы заметить, что, хотя это может быть безнадежно идеалистическим, он думал, что Гарвард должен подумать о том, чтобы взять на себя инициативу, чтобы помочь решить эту явно всемирную проблему изменения климата, инициировав организацию университетов этой страны. если не миром, разработать подход к научным, политическим, экономическим и т. д. средствам решения проблемы. Затем эту коалицию можно использовать для оказания давления на правительства разных стран, чтобы они поддержали этот подход, возможно, с изменениями.Такой подход, вероятно, будет включать как сотрудничество, так и конкуренцию университетов и других организаций в решении конкретных частей общей проблемы.

Ответ президента Бэкоу

Президент Бэков сказал, что эти вопросы будут рассмотрены на следующем собрании преподавателей, и что высказанные сегодня комментарии будут возвращены в Корпорацию. Обдумывая сделанные заявления, он сказал: «Я считаю, что для нас важно сосредоточить внимание не на разногласиях, а на точках согласия», а именно на том, что изменение климата реально, угрожает и требует действий.«Независимо от того, что люди думают о лишении капиталовложений, — продолжил он, — мы все должны согласиться с тем, что как преподаватели, мы должны решать эту проблему через нашу стипендию и обучение» и через действия каждого человека.

Он сказал, что обеспокоен тем, что изъятие инвестиций рассматривается как «лакмусовая бумажка», свидетельствующая о том, заботятся ли отдельные лица или организации об изменении климата. «Я до », — подчеркнул он, вспоминая свою научную карьеру в области наук об окружающей среде в Массачусетском технологическом институте (см. Предысторию здесь).«Меня не нужно убеждать», что изменение климата — насущная проблема. Таким образом, по его словам, он согласен со многими выступающими по многим вопросам, даже если он может не согласиться с тем, какое действие является наиболее эффективным.

Обращаясь к изъятию как таковому, он вспомнил заявление профессора Холла на октябрьском собрании преподавателей, где он охарактеризовал продажу как «политическое заявление» — как это действительно так, сказал Бакоу. «Но мы должны быть скромными в отношении нашей способности улучшить мир, просто делая политические заявления.Как заметил профессор Сток, это элитное учреждение; Многие люди относятся к этому скептически, даже с недоверием, продолжил Бакоу: «Мы не хотим, , усложнять решение этой проблемы. Мы хотим упростить ». Он отметил, что поддерживает исследования в рамках FAS о том, как поддержать те части Соединенных Штатов, где люди могут потерять от изменений, необходимых для адаптации к изменению климата (пример того, как действовать продуктивно).

Он также сказал, что не будет защищать поведение всех компаний, но отметил: «Мы рисуем очень широкой кистью», если считаем, что все компании действуют одинаково.Он отметил, что некоторые энергетические компании пытаются снизить выбросы углерода. Они заслуживают конструктивного взаимодействия, а не того, чтобы их клеймили как отталкивающие с моральной точки зрения.

Гарвард отказался от инвестиций в табачные изделия, отметил он: табак не имеет социальной ценности, он опасен, а владение табачными ценными бумагами отвратительно. Но в то же время Гарвард запретил продажу табака в университетском городке, запретил потребление в университетском городке и запретил исследования, финансируемые табачными интересами. На «день после» отказа от предприятий, работающих на ископаемом топливе, он сказал: «Нам все равно придется включать свет, нам все равно придется отапливать наши здания», и многие преподаватели все равно будут садиться в самолеты.«Мы не можем избавиться от этой проблемы».

Соответственно, для такого учебного заведения, как Гарвард, было срочно исследовать, как уменьшить спрос на ископаемое топливо, изучать и обучать новым технологиям чистой энергии, устойчивости и политикам, которые приведут их в действие. По его словам, учитывая масштаб требуемых изменений, роль правительства и политики в изменении поведения в широком масштабе является ключевой.

[Обновлено 7 ноября, 10:15 Раздаточный материал недавно стал доступен на веб-сайте HMC, поэтому для удобства читателей предоставляется ссылка.] Он указал на раздаточный материал о деятельности Гарвардской управляющей компании в области устойчивого инвестирования и призвал преподавателей прочитать его. По его словам, в случае отказа от университета эти обязательства прекратятся немедленно — о чем, по его мнению, преподаватели должны проинформировать себя.

В любом случае, сказал он, обсуждение будет продолжено. Помимо продажи, решения Корпорации, он сосредоточился на том, что сделал профессор Льюис: «Что мы, как преподавательский состав , хотим делать? Что вы, , хотите делать, как преподаватели, «без чьего-либо разрешения» — в области обучения, преподавания и того, как члены FAS ведут свою жизнь, демонстрируя силу своих убеждений своим ученикам?

При этом он счел встречу полезной и продуктивной и поблагодарил всех за участие.

Инвентаризация движений по продаже активов

Если деньги говорят, значит, продажа уходит. По крайней мере, так обстоит дело с движением за продажу ископаемого топлива, которое вызвало крупные и масштабируемые кампании против организаций, связанных с нефтью и газом. С 2012 года инвестиционные активисты и студенты колледжей оказывали давление на университеты, религиозные учреждения и благотворительные фонды, чтобы те отказались от ископаемого топлива. Чуть более семи лет спустя движение выручило 11 триллионов долларов от продажи институтов.

Эти активисты инициировали крупнейшую в своем роде антикорпоративную кампанию, послав рыночный сигнал отраслям и инвесторам о том, что общественность хочет, чтобы компании перестали подпитывать климатический кризис и начали вкладывать свои ресурсы в чистую энергию и другие устойчивые инвестиции. Успех движения за продажу ископаемого топлива побудил других начать дополнительные кампании против компаний и проектов, наносящих вред людям и планете.

Ископаемое топливо

2018 стал четвертым самым жарким годом за всю историю наблюдений — сразу после 2015, 2016 и 2017 годов.Выбросы углерода в США увеличились в 2018 году, несмотря на рекордные выбытия на угольных электростанциях, что свидетельствует о том, как страна пытается добиться дальнейшего прогресса в смягчении последствий изменения климата. Тем не менее, кампания по продаже ископаемого топлива добилась значительных успехов в подавлении отрасли: крупнейшая в мире угольная компания Peabody упомянула движение за продажу активов в своем списке причин банкротства в 2016 году, а Shell объявила, что продажа активов представляет собой «материальный риск» для свой бизнес.

Чтобы предотвратить сжигание ископаемого топлива и еще больше усугубить изменение климата, 350.Основатель организации Билл Маккиббен развернул кампанию по привлечению инвесторов со всего мира к выходу из 200 крупнейших публичных компаний, работающих на ископаемом топливе. Движение значительно развилось с момента своего создания в 2012 году — то, что началось с университетов, религиозных учреждений и благотворительных фондов, теперь включает в себя крупные столицы, основные банки, страховые компании и крупные пенсионные фонды. Обязательства по продаже теперь охватывают 37 стран, причем более 65 процентов обязательств находятся за пределами США.

Недавние победы добавили многомиллионных рекордов по продаже активов.В начале 2018 года Нью-Йорк пообещал продать свой городской пенсионный фонд в размере 189 миллиардов долларов, и тем летом Ирландия стала первой страной, принявшей закон о продаже своего государственного пенсионного фонда в размере 10 миллиардов долларов. По состоянию на сентябрь 2019 года движение превзошло свое тысячное отчуждение учреждений на общую сумму более 11 триллионов долларов и более 58000 индивидуальных продаж на общую сумму около 5,2 миллиарда долларов. По данным Всемирного банка, 11 триллионов долларов составляют более 15% от всех глобальных фондов акций.

Долгий путь

Несмотря на эти новые рекорды, предстоит еще много работы.Гарвардский университет является крупнейшим в мире научным фондом — 39,2 миллиарда долларов. Тем не менее, университет отказывается от продажи, несмотря на растущее давление со стороны студентов, преподавателей и выпускников. Активизировались и другие высшие учебные заведения, в том числе Колумбийский университет, который отказался от компаний, получающих 35 и более процентов дохода от добычи угля.

В то же время JPMorgan Chase не только продолжил финансирование, но и увеличил финансирование ископаемых видов топлива и их расширения. Его финансирование в размере 67 миллиардов долларов, безусловно, является крупнейшей инвестицией в борьбу с климатической катастрофой, которую сделал любой банк в мире.

JPMorgan Chase — не единственный банк: в период с 2016 по 2018 год 33 глобальных банка частного сектора направили 1,9 триллиона долларов в проекты и компании по ископаемому топливу. Некоторые банки предприняли небольшие шаги, такие как увеличение объемов кредитования возобновляемых источников энергии, но эти действия не направлены на устранение корня проблемы, а именно финансирования ископаемого топлива. FossilBanks.org содержит полный список банков, которые являются крупнейшими спонсорами отрасли ископаемого топлива, включая, помимо прочего, Bank of America, Citi Bank, Wells Fargo, Goldman Sachs и Morgan Stanley.

Компании раньше могли оправдывать эти вложения, указывая на высокую доходность, но недавние исследования показывают, что окупаемость инвестиций в ископаемое топливо больше не приносит прибыли. Ссылаясь на данные фондовой компании MSCI, The Guardian отмечает, что «инвесторы, отказавшиеся от компаний, работающих на ископаемом топливе, с 2010 года получали бы среднюю прибыль в размере 13 процентов в год по сравнению с 11,8 процентами годовой прибыли, полученными обычными инвесторами».

Посетите greenamerica.org/divest-reinvest, чтобы ознакомиться со списком ресурсов, которые помогут вам отказаться от ископаемого топлива и реинвестировать в устойчивое развитие, включая паевые инвестиционные фонды без ископаемых, компакт-диски, а также финансовых консультантов, которые могут помочь клиентам создавать портфели без ископаемых.

Частные тюрьмы и центры содержания под стражей

Заключенные как в государственных, так и в частных тюрьмах сталкиваются с плохими условиями жизни, такими как недостаточное питание и жилье, в сочетании с неадекватными услугами, такими как плохое здравоохранение, образование и условия работы. Заключенные не подпадают под действие Закона о справедливых трудовых стандартах и ​​могут быть обязаны работать бесплатно во время заключения в соответствии с 13-й поправкой. Большинство заключенных работают в сфере обслуживания или общественного питания в своих собственных тюремных учреждениях, чтобы снизить общие эксплуатационные расходы.

Аль Сен-Жан вместе с другими активистами выступает на пресс-конференции кампании «Нет новых тюрем» в Нью-Йорке, призывая коалицию отказаться от тюрем и инвестировать в сообщества. Courtesy of Freedom to Thrive

Операционные расходы также сокращаются за счет экономии на стандартах безопасности, образования и здравоохранения; Отчет Министерства юстиции за 2016 год показал, что в частных тюрьмах на душу населения приходится больше инцидентов, связанных с безопасностью и безопасностью, чем в федеральных учреждениях.

Частные тюрьмы, в отличие от государственных, имеют дополнительный стимул для получения прибыли.Вместо того, чтобы сокращать рецидивы и реабилитировать заключенных, частные тюрьмы могут увеличить свою прибыль, лоббируя законы, которые увеличивают количество тюремных заключенных и продлевают сроки наказания.

GEO Group и CoreCivic (ранее Corrections Corporation of America) контролируют примерно 75 процентов рынка частных тюрем в США и управляют несколькими центрами содержания под стражей иммигрантов. Они извлекают выгоду из агрессивной иммиграционной политики администрации Трампа, которая заполняет места для содержания под стражей и оставляет иммиграционные суды, при этом имея неограниченный доступ к растущему пулу работников.

В федеральном иске, поданном в 2018 году коалицией правозащитных групп и юристов, утверждается, что задержанных в Центре заключения Стюарта в Южной Георгии заставляли работать за несколько центов каждый день или заставляли обходиться без предметов первой необходимости, таких как еда, мыло и т. Д. основные предметы гигиены. Центр заключения Стюарта принадлежит CoreCivic.

Подобно людям, осужденным к лишению свободы в частных тюрьмах, иммигранты в коммерческих центрах содержания под стражей сталкиваются и работают в нечеловеческих условиях; однако соискатели убежища спасаются бегством от преследований, пыток или смерти в своих странах и приезжают в США в поисках защиты.ICE арестовывает просителей убежища и запирает их на длительные периоды времени без залога — нарушение американского и международного права. Кроме того, политика абсолютной нетерпимости Трампа привела к разлучению более 2700 детей со своими семьями на границе США и Мексики, и правительство еще не воссоединило все семьи.

Активисты защищают тюремных работников и незаконно задержанных иммигрантов путем лишения их прав. Freedom to Thrive (ранее Enlace) призывает инвесторов отказаться от инвестиций из GEO Group и CoreCivic.Они также нацелены на The Million Shares Club, группу из 39 крупных финансовых инвесторов, каждый из которых владеет более чем одним миллионом акций этих двух частных тюремных компаний вместе взятых. В Million Shares Club входят такие группы, как Blackrock Inc., Vanguard Group INC и Prudential Financial Inc., и многие другие.

В недавних победах JPMorgan Chase, Bank of America и Wells Fargo объявили о своих решениях о выходе из частных тюрем и предприятий содержания иммигрантов. Однако эти тюрьмы по-прежнему пользуются большой поддержкой.BNP Paribas, SunTrust и US Bancorp — оставшиеся три мегабанка, ответственных за финансирование GEO Group и CoreCivic.

Вы можете принять меры, разойдясь с мегабанками, которые поддерживают частные тюрьмы и центры содержания под стражей, и вложить свои средства в развитие сообщества, зеленый банк или кредитный союз. Эти учреждения работают над построением «зеленой» экономики через проекты развития сообществ и займы, а не через частные тюрьмы и центры содержания под стражей. Найдите ближайший к вам банк в нашем справочнике банков Get A Better или поговорите со своим специалистом по финансовому планированию.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *